Книга Измена. Я умею быть сильной, страница 127 – Марта Заозерная

— Об этом можешь не беспокоиться, повторный срок ему не грозит, чего не скажешь о тюремном.

— Егор Андреевич, советую сотрудничать со следствием. Обещаю, вам это зачтется, – произношу спокойно, хотя его упрямство знатно действует мне на нервы.

Мужчина горько усмехается.

— Мне ещё пожить хочется, хоть и в тюрьме. Знаю я, что со мной сделают, как только открою рот.

Я приехала в колонию к бывшему заместителю нашего губернатора. Добралась наконец-то, ведь последние недели были более чем напряженными. Он сидит за хищения в особо крупных размерах, пока его начальник преспокойно на воле прохлаждается.

Всем всё понятно, естественно, но как есть. Не знал, бедолага, чем его зам промышлял… Привычная для нашего времени ситуация.

Аппетит приходит во время еды, вот и мне захотелось раскатать их по полной, а не только за испорченную жизнь маленькой девочки. Готова перетрясти всё грязное белье, чтобы добиться своей цели.

Азарт просто дикий проснулся.

— Егор Андреевич, право Ваше. Но неплохо было бы задуматься, оно Вам надо – сидеть за преступления, совершенные другими людьми?

Опустив взгляд, он смотрит на свои руки. Лицевой нерв с правой стороны дергается, желваки напрягаются.

Неприятно, конечно.

Большинство людей, особенно в прошлом успешных, тяжело переносят ущемление собственного достоинства. Кому будет приятно ощущать себя тряпкой, об которую вытерли ноги и дальше пошли?

— Посмотрите, – достаю из папки фотографию Ксюши, передвигаю её по столу так, чтоб он мог видеть грустное серое лицо девочки и пустой взгляд. Снимок сделан пару дней назад в больнице, где она теперь проходит лечение. – Это внучка Вашего бывшего начальника, узнаете? Уверена, Вы видели её множество раз.

— Это Ксюша? Что они с ней сделали? За что? Почему?

Собеседник наконец-то подал признаки жизни и здравого смысла.

— Всего-навсего хотела переехать жить к своему родному отцу, устала от постоянных домогательств отчима и от вечного стресса. Её не захотели отпускать, и она пригрозила, что расскажет всем то, что слышала в стенах дома, – озвучиваю то, что успела услышать от Ксюши лично. – Сами понимаете, подросткам свойственно переоценивать собственные силы. Ваши друзья решили подстраховаться и наверняка заставить её замолчать.

По факту в клинику для душевнобольных её отчим отправил, но я бы и у матери всех детей отобрала за такое тотальное равнодушие.

До сих пор пребываю в ужасе от того, как можно быть настолько жестокими к детям, особенно к своим собственным.

— Он на нее странно посматривал уже давно. Как Ксюше лет тринадцать исполнилось… – задумчиво произносит, будто выуживая события из памяти.

— Об этом мне тоже известно.

С трудом удерживаю себя на нужной волне. Потому что когда девочка делилась со мной рассказом о том, что отчим распускал руки, и как она его боялась, мне хотелось отправиться в Сизо и пристрелить его прямо там.

Подумаешь, одним уродом меньше бы стало.

К основному процессу он так и не дошел, только лапал, наслаждался её отчаяньем. Ещё немного, и уже бы не сдержался, только вот страх за свою шкуру переборол похоть, и девочку решено было спрятать подальше. Туда, где никто не найдет.

Список задействованных лиц поражает сознание. Я уже заранее сочувствую судье.

— У меня дочка есть, у Вас внучки. Мы с Вами прекрасно понимаем, какие они твари. Все в совокупности. Очень жаль, что Вы не хотите пойти навстречу следствию и наказать их за все преступления, заодно и облегчить свою жизнь и жизнь своих близких.