Книга В годовщину развода. (не)бывшие, страница 8 – Слава Зорина

Он сжал челюсти, кивнул. На секунду мне показалось, что он сейчас скажет что-то резкое, взорвётся, но он просто выдохнул и отвернулся.

— Понял.

— Отлично. Тогда можешь забирать Соню.

Я позвала дочку, она выбежала из комнаты с рюкзачком на плече и зайцем под мышкой. Вадим взял её за руку, и они пошли к выходу. На пороге он обернулся:

— Во сколько привезти её обратно?

— К шести вечера в воскресенье.

Он кивнул и ушёл, а я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Квартира вдруг стала такой пустой, тихой, будто из неё высосали весь воздух. Нужно было чем-то заняться. Отвлечься. Я поднялась, прошла к компьютеру и открыла почту. Письмо в рекрутинговое агентство ждало меня в черновиках уже три дня. Я несколько раз начинала его писать и стирала, но сегодня закончу. Обязательно закончу.

«Здравствуйте. Меня зовут Ясмина Морозова, и я хочу сообщить о вопиющем случае непрофессионального поведения вашего сотрудника…»

Пальцы застучали по клавишам, слова лились сами собой. Я описала всё — как наняла Дашу через их агентство, как доверила ей самое дорогое, как она злоупотребила этим доверием. Я не вдавалась в подробности измены, это было бы слишком личным, но чётко указала на нарушение профессиональной этики, на то, что она использовала своё положение няни для соблазнения работодателя.

«…поведение Дарьи Комаровой недопустимо для специалиста, работающего с детьми и семьями. Она нарушила все границы профессиональной этики и злоупотребила доверием нанимателя. Прошу вас принять соответствующие меры и больше не рекомендовать её как няню другим семьям».

Я перечитала письмо три раза, исправила пару формулировок и нажала «Отправить». Курсор завис на секунду, потом появилось сообщение: «Письмо отправлено».

Всё. Карьера Даши как няни закончена. Ни одно порядочное агентство больше не возьмёт её после такого. Чёрный список — это серьёзно не только в нашем городе, информация расходится быстро.

Я закрыла ноутбук и откинулась на спинку стула. Внутри не было удовлетворения или торжества — только пустота и горечь. Месть не приносила облегчения, не возвращала то, что было потеряно. Но хотя бы давала ощущение, что я сделала хоть что-то. Что не просто проглотила обиду и смирилась.

Телефон завибрировал — сообщение от Марины: «Как ты? Соня с отцом?»

«Да. Я одна», — набрала в ответ.

«Приезжай ко мне. Испекла яблочный пирог, твой любимый».

Я посмотрела на пустую квартиру, на коробки, которые так и не до конца разобраны, на окно, за которым виднелись огни вечернего города. Нет, сегодня я побуду одна. Мне нужно научиться быть одной — без мужа, без дочери рядом, без иллюзии счастливой семьи.

«Спасибо, но не сегодня. Просто устала. Полежу, посплю».

«Хорошо. Но если что — я рядом. Всегда».

Я улыбнулась экрану телефона. Марина действительно была рядом все эти недели — таскала еду, слушала мои истерики, помогала с переездом. Повезло мне с подругой.

Я встала, прошла в спальню и легла на кровать, не раздеваясь. Потолок был белым, ровным, незнакомым. В доме потолки были с лепниной, и я могла часами лежать, разглядывая узоры, придумывая в них формы и образы. Здесь не было ничего, кроме ровной поверхности.

Как и в моей новой жизни — чистый лист. Пустота, которую нужно заполнить. Я положила руку на живот, почувствовала под пальцами лёгкую округлость, которой ещё не было неделю назад. Малыш рос, несмотря ни на что. Жизнь продолжалась.