Книга Отрицание чувств. Теперь на ты, страница 193 – Аннет Самиэль

Было странно увидеть реальную историю, ведь факты действительно в коем-то веке были правдивыми, только в любом случае не хватало главного звена, а именно подтверждения сложившегося расклада самим Завьяловым. Именно в момент, когда ведущий сказал, что цепочка до конца не складывается, режиссер картинно вздохнул и выдал на экран еще одну запись, где его снимали со стороны в каком-то ресторане за беседой с Даниилом. Несмотря на некачественную съемку, режиссер и Завьялов были достаточно четкими, чтобы не оставалось сомнений, это точно они. Видео намекало, что второй собеседник не знал о данной слежке со стороны и тем более не знал о том, что весь разговор записывается. Согласно картинке на экране, Завьялову показывали расследование, спрашивая его разрешение на обнародование полученной информации. Их разговор вышел коротким, потому что режиссер уточнил лишь пару вещей, которые оказались для Элен разгромными, а главное невероятными для меня.

— Значит все, что здесь показано, правда и вас с Элен давно ничего не связывает? — режиссер словно брал интервью за маской обычной беседы.

— Да, и хотелось бы в дальнейшем никак больше не касаться этой истории. — услышать голос Даниила было неожиданно. Мне даже стало обидно, что его таким обманом заставили публично ответить на вопросы.

— Тогда мне нужно ваше согласие показать всем это расследование.

— Показывайте. — Завьялов как обычно был равнодушен в своем высказывании.

— А позволите одно уточнение? — режиссер заговорил с хитрецой в голосе, на что Даниил лишь кивнул. — Имелась некая информация, что вас видели с девушкой. Я так понимаю, вы не свободны.

— Все верно, у меня есть другая. Так что, пожалуйста, оставьте мою жизнь в покое. — Завьялов проговорил это довольно жестко, словно ему не понравилось это вторжение в его личную жизнь, но режиссер не постеснялся задать последний вопрос.

— А если я покажу всем этот наш разговор? — мужчина немного нахально облокотился на спинку стула, чем сильно меня разозлил, но вызвал у Завьялова лишь слабую усмешку.

— Тогда я подам на вас в суд.

Видео на экранах студии выключилось, сразу переключившись на шокированную Элен. Режиссер закрепил результат, указав, что дамочка не просто бросила бывшего, но и успела после отравить ему жизнь своим спектаклем. Сам мужчина признался, что полностью готов принять наказание, если на него и правда напишут заявление за публикацию частного разговора. Когда передача закончилась, я просто выключила телевизор и посмотрела на не менее удивленную Юлю.

— Он не хотел давать интервью, они его подставили. — я сразу выдала подруге первую волнующую меня мысль.

— Ритк, да какая разница? Он сказал, что у него другая! Это ведь не постановка, он о тебе сказал! — подруга явно восприняла увиденное иначе, ведь я так легко в это все поверить не могла, хотя факт разоблачения меня несомненно радовал.

— Время покажет, о ком он говорил...

Даниил

* * *

Вернувшись в этот раз домой, сразу отключил камеры, чтобы отец не успел получить уведомление, хотя теперь он вероятно и так знал о моем возвращении. В любом случае озадачиваться тем, чтобы закрыть ему доступ к видео, я пока не стал, стараясь отвлечься разбором чемодана. Мысли о Марго не отпускали, я словно блуждал в лабиринте в поиске ответов, однако то и дело приходил в тупик. Мне казалось, что в сложившейся ситуации из-за слишком быстрого принятия решений упустил важную деталь, и никак не мог понять, какую именно. Пришлось признаться самому себе, что в день разговора находился не в том состоянии, чтобы трезво оценить ситуацию, а потом и вовсе пустил все на самотек. В итоге все выходные я пытался вернуться в столичный ритм, периодически хватая телефон и размышляя над возможностью просто позвонить ей. Только я не знал, что сказать, хоть и вариантов в голове было предостаточно. Привычный уклад не помогал полностью восстановить моральное равновесие, а главное неожиданно начал раздражать. Собираясь утром в офис впервые изменил своему обычному рабочему дресс-коду, сняв галстук, который издевательски напоминал о ней. Как бы я ни пытался его поправить, он словно душил меня, что ничего не оставалось, кроме как избавить себя от лишнего раздражителя.