Книга Отрицание чувств. Игра началась, страница 81 – Аннет Самиэль

После своего рассказа, получив от меня единственный комментарий о моей абсолютной неосведомленности, Марго больше ничего не стала спрашивать, лишь в какой-то момент сказав, что хочет уходить. Мне не хотелось о чем-то говорить, тем не менее дойдя с ней до выхода с кладбища, я поймал внутри ощущение, что даже простое молчание в ее компании приносило спокойствие после услышанного. Условия нашего общения не располагали к беседе, но несмотря на это, я согласился на ни к чему не обязывающую поездку, потому что пока не хотел оказаться наедине со своими мыслями. Однако помимо этой причины была и другая, которую я не мог объяснить даже себе, ведь мной двигало непривычное желание находится сейчас рядом с Марго. Я поддался этому без особого сопротивления также легко, как принимал все ее предложения относительно маршрута в данный момент. От нее не укрылось мое нетипичное поведение, указав на то, что она изучила меня не хуже, чем я ее за последнее время. Меня позабавило это наблюдение, плюс ко всему она снова начала разговаривать после длительного молчания, чем я захотел воспользоваться. Мне удалось без проблем придумать ответ, почему я согласился с ней прогуляться, ведь мой вопрос про ее имя уже не раз возникал в голове, а сейчас мне предоставили шанс получить разъяснения.

Марго не задумываясь ответила и словно ушла в себя, всматриваясь в даль, а я вдруг понял, почему тогда, узнав от блондинки ее имя, произнес его именно таким образом. Внезапно всплывшее воспоминание времен моей учебы в университете словно решило давнюю загадку, о которой я успел забыть. В один из дней отец в телефонном разговоре с кем-то довольно громко и вопросительно произнес имя «Марго». Его тон и дальнейший неожиданный всплеск смеха мне удалось услышать из-за прикрытой двери своей комнаты, что вызвало во мне огромный интерес, поэтому я, не раздумывая, незаметно вышел из комнаты, пытаясь услышать больше. Однако дальнейшие слова были лишь очередным подтверждением его особого отношения к моей личной жизни.

«Это так ты ее моему сыну в невесты готовишь? Нет, Андрей, с таким характером точно не подойдет!»

Отец непривычно весело смеялся, а я тогда сильно разозлился на его очередное пусть и косвенное вмешательство в мою жизнь. Тот его разговор и само имя отложились глубоко в подсознании, потому что тогда мои мысли еще долго блуждали в поисках предположений о том, кем являлась та самая Марго, что вызвала у отца такие яркие эмоции. Какое-то время хотелось даже найти эту девушку и назло отцу привести ее домой, но я не знал никаких Андреев среди его ближайшего окружения, поэтому со временем эти мысли стерлись, вспыхнув только сейчас осознанием, кем эта девушка видимо оказалась. Несмотря на все обстоятельства, эти воспоминания меня немного развеселили, но поделиться с Марго этим не мог, потому что она в своих мыслях явно имела другой настрой.

Утешать девушек я никогда не умел, но я прекрасно помнил, как парочка моих бывших и в том числе Элен кидались мне на грудь в поисках сочувствия. Их слезы всегда были словно искусственные, а причины их появления не заслуживали особого внимания, однако слеза, которая одиноко прокатилась по щеке Марго, будто острым ножом прошлась по мне. Она не ждала от меня сострадания, отрешенно глядя на деревню вдалеке, но ее неподдельные эмоции в этот момент были настолько сильными, что я не мог оставаться абсолютно равнодушным. Очередной порыв ветра безжалостно разбросал ее волосы, что видимо вывело ее из транса, потому что она отчаянно начала бороться с собой, пытаясь остановить свои слезы. Забавным было то, что она даже в таком состоянии язвила, стараясь скрыть свои реальные чувства. Мне впервые довелось в такой ситуации предложить платок, ведь обычно к такому показательному спектаклю девушки были готовы, аккуратно сжимая в руке ажурные лоскуты, которые картинно прикладывали к глазам, стараясь как можно меньше размазать косметику. На Марго косметики не было, более того она явно подобное не планировала. Ее смех только убедил меня в этом, потому что стоило ей хоть на немного отпустить себя, как по щеке скатывалась новая слеза.