Книга Отрицание чувств. Игра началась, страница 63 – Аннет Самиэль

— Я очень тяжело пережила расставание с Даниилом. Конечно, я знала, что рано или поздно это произойдет, но как вспоминала его детское «мама», так сердце на части разрывалось. — бабушка остановила свой рассказ, потому что по ее щеке покатилась слеза, которую она стерла трясущейся рукой. — Боря сам приехал только через десять лет, тебе тогда уж пять исполнилось, такая стрекоза была. — она снова тепло улыбнулась, что я еле сдержала подступавшие на эмоциях слезы, улыбнувшись ей в ответ. — Про Даниила он много рассказывал, даже обещал подумать, чтобы с ним потом приехать. Я правда расстроилась тогда из-за другого, ведь он воспитывал его слишком строго и без материнской любви, хотя видно было, как за него переживал. Андрюша тогда Боре сказал, что невесту для его сына растит, тебя то есть, вот только ты же вперед паровоза давай расспрашивать, что за жених. Боре это не понравилось, он тебя осадил, а ты и рада обидеться, ушла, а потом и вообще про него забыла почти сразу. А оно видишь, как судьба извернулась. — слезы из глаз бабушки больше не текли, ведь перешла она к более хорошим воспоминаниям. — Уж не знаю, чем маме твоей они не угодили, ведь ревности детской у них точно не было. Но это уж пусть она тебе расскажет потом. Я же Борю с тех пор не видела, с ним только Андрюша потом общался и мне рассказывал, как у них дела. Ты как сказала, что это Даниил, я сразу его маленьким вспомнила и тут же узнала. Вот только он меня не помнит совсем, а может и не знает вовсе кто я.

Я дослушала рассказ, обняла бабушку и посидела с ней так некоторое время. История действительно была грустной и довольно странной, ведь я в принципе не знала о том, что мои прародители растили кого-то кроме нас с мамой. Однако исходя из маминого нежелания мне это рассказать, можно было предположить, что не сложись таким образом обстоятельства, я никогда об этом не узнала бы. На деле история не была каким-то знаком судьбы, а просто была частью чьей-то жизни, где я никак не участвовала. Конечно, я смогла вспомнить, что был у нас когда-то мужчина в гостях, причем жил довольно продолжительное время, даже вспомнила, что он мне не понравился, но память стерла лица и события за абсолютной ненадобностью. Я вдруг задумалась, что и самому Завьялову не стоит знать об этом, если ему в свое время об этом не рассказал отец. Бабушку расстраивать не стала, честно убедив, что Даниил мне безусловно нравится и я буду дальше с ним дружить, хотя сама прекрасно понимала, что эта так называемая дружба не продлится дольше его командировки в нашем городе.

К моменту маминого возвращения я уже полностью оделась, готовая в скором времени выдвигаться домой. Своего общения с бабушкой я не выдала, а дальше расспрашивать маму не собиралась, ведь было понятно, что она скорее всего на Завьялова-старшего обижена за то, как он поступил с ее матерью. Он ведь практически на всю жизнь скрыл от нее своего сына, к которому она прикипела душой. Меня это тоже не оставило равнодушной, но в любом случае сильных чувств по отношению к этому я не испытала и, несмотря на оставшееся внутри любопытство, тему больше не подняла.

Вечером я вернулась к себе, а на следующий последний выходной позвала Юлю прогуляться. Подруга оказалась крайне недовольна, что я дома оказалась совершенно одна. В итоге мы выбрались с ней в кафе, где отметили мое внезапное повышение парой алкогольных коктейлей, обсудив то, что произошло на пляже. Свои реальные не лучшие мысли про ее нового ухажера я утаила, при этом Юля тоже особо больше не распространялась на тему его реакции на меня. Кратко пересказала подруге историю моей бабушки и директора, на что она философски заметила, что не все тайное должно стать явным. Я с ней согласилась, но так просто до конца отпустить ту историю так и не смогла.