Книга Отрицание чувств. Игра началась, страница 20 – Аннет Самиэль

К концу обхода всезнающий директор признался в своей недостаточной компетентности по данному вопросу. Его удовлетворили объяснения, но полной картины по качеству производственных линий он получить не сумел, зато следующие слова Завьялова дали мне новую возможность его уколоть.

— Моих знаний здесь, к сожалению, не хватает. В данном случае, Геннадий Юрьевич, я готов довериться вашим словам. — он спокойно проговорил это, выйдя из производственного блока, за что я тут же уцепилась.

— Я даже удивлена, что вы и не во всем профессионал. — на мой язвительный комментарий он как обычно нашел ответ.

— Это нормально, ведь все-таки я больше менеджер, чем инженер. — директор как всегда говорил нарочито спокойно, но явно не был настроен на тему, которую я напротив продолжала развивать.

— Тогда как менеджер могли бы уже перестать смотреть на оборудование и рассказывать о доверии. Потому что решения по заводу мы все еще не услышали.

— Принятие решения никак не связано с доверием, Марго. — его тон стал жестче, что я неосознанно напряглась. — Я ведь тоже удивлен, что вы продолжаете сыпать в мой адрес неуважительные замечания, пытаясь меня задеть без каких-либо на то веских оснований. — Завьялов внимательно на меня смотрел, но на мою защиту снова попытался встать заместитель.

— Даниил Борисович, понимаете… — попытка увести тему Геннадию Юрьевичу не удалась, потому что директор сразу его прервал.

— Не понимаю! — он впервые говорил слишком резко, по-прежнему оставаясь обращенным ко мне. — Я все-таки директор и ваш непосредственный руководитель, Марго. Поэтому замечу, что с таким подходом вам стоит бояться увольнения за банальное несоблюдение субординации. В конце концов вы уже давно не студентка, которой можно простить отсутствие опыта. Или вы умеете работать только ртом?

От последней директорской фразы даже Геннадий Юрьевич закашлялся, а я молча приняла то, что было сказано в мой адрес. В этот раз ситуация отличалась от наших обычных перепалок, потому что директор не просто указал на мое непотребное поведение, а на полном серьезе выдал в мой адрес угрозу увольнения, позволив себе довольно сомнительный комментарий. Это значило одно, мне все-таки удалось его разозлить, хотя он сам совершенно не смутился, а продолжил наблюдать за мной и, видимо, ждать ответа. Но у меня не было ответа на этот вопрос, а согласно субординации, мне нужно было извиниться перед ним, чего я делать не собиралась.

— Что ж, Марго, предполагаю, вам есть над чем подумать. — с этими словами он развернулся и ушел по направлению к своему кабинету.

Пока я окончательно осознала произошедшее, Геннадий Юрьевич грустно произнес, что мне и впрямь пора смириться с ситуацией, после чего тоже ушел. Я осталась в коридоре одна, пытаясь понять, что делать дальше. Директор впервые намекнул на увольнение и грубо поставил меня на место, указав, что все решает только он. Вот только я знала, что Завьялов изучил достаточно документов, чтобы понять реальную ситуацию с заводом, а значит ему ничего не мешало отказаться от плана консервации. Мне никак не удавалось сложить в голове, в чем заключается основная загвоздка, но если вопрос был не в доверии к нашим компетенциям, то какой-то фактор точно не давал ему принять окончательное решение. Эти мысли вернули меня к последнему разговору, где он в несдержанном порыве явно сказал то, что не должен был говорить. Однако именно эта его от части оскорбительная фраза дала мне ответ, как действовать дальше, ведь ради спасения завода я в самом деле оказалась готова даже лечь к нему в постель. Не так велика эта жертва, особенно учитывая, что он неизменно меня привлекал. Все-таки, если ему действительно требовалось это условие для отказа от первоначальных планов, то теперь у него есть возможность меня легко получить.