Книга С любовью, Кит, страница 29 – Виктория Побединская

Я прикрываю глаза.

Мне даже не нужно в этот момент смотреть на папино лицо. Я прекрасно знаю, что на нем написано. Минус 500 команде России. Игрок номер два практически убит.

— Что он ответил? – интересуется Жан-Кристоф, глядя на недоумение на лицах других.

— Он путешествует, – переводит Адель.

— О, вояж! – чересчур радостно восклицает наш французский друг. – Как это чудесно.

И воцаряется совсем неуютная тишина.

— Я не хочу менять собственное время на деньги, – снова произносит Кит. – Ведь именно этим большинство людей и занимается ежедневно, прожигая по восемь часов в день на ненавистной работе. Деньги отнимают больше, чем дают.

— Но с их помощью можно помочь другим, – встреваю я.

— Можно, – соглашается он. – Но мало кто это делает. Статус. Слава. Власть. Вот все, что движет людьми.

— А ты к этому не стремишься, – подытоживает мама.

— Совершенно.

Когда разговор заходит обо мне, я не без гордости рассказываю, что поступила на международную экономику, а пока лето, хожу на подготовительные занятия.

— Какой прекрасный выбор, – воодушевленно подхватывает тему Адель, и я понимаю, куда она клонит. – Никит, мне кажется, тебе бы тоже понравилось учиться в таком вузе.

Точно. Сейчас она попытается продавить тему с обучением. Разволновавшись, я случайно задеваю бокал, и он падает со стола.

— Простите, – пищу и отодвигаю стул, чтобы убрать, потому что прислуги в нашем доме никогда не было.

— Не вставай! – внезапно останавливает меня Кит, вытянув руку. – У тебя под ногами осколки.

Обогнув стол, он опускается рядом со мной на корточки и принимается собирать в раскрытую ладонь крупные части разбитого стекла.

— Никита, не нужно, – пытается остановить его мама. – Неудобно, вы ведь гости. Пожалуйста, сядь, я сама сейчас уберу.

Но он лишь посылает ей добродушную улыбку:

— Мне не сложно.

Потом медленно поднимает глаза, глядя в мои, и я не могу вдохнуть. Потому что помню, как точно так же он опускался передо мной на колени в маленьком туалете Дижона, обрабатывая порез на коже. Сейчас он снова приподнял мою ногу, поставив к себе на колено, задержавшись на лодыжке лишь на секунду, но даже этим тихо сводя с ума, вводя в какой-то наркотический транс. Кит нервно сглатывает. Мы словно эмоциональные отражения друг друга, лишь одни в этой комнате понимающие, что чувствует другой.

Пожалуйста, останься. Дай мне еще двенадцать часов, и я обещаю, что докажу тебе.

— А вообще, знаете… – не вставая, вдруг произносит Кит. Он смотрит на мои губы, а мое сердце бьется и бьется, потому что я слишком хорошо все помню. Сумасшествие, страсть, его ласку. И моментально краснею, чувствуя себя недостойной. Этого дома, этого вечера, парня напротив за столом, что не побоялся пойти прямиком к отцу, чтобы попросить разрешения со мной встречаться.

— Что? – шепчу я.

В его глазах решимость, которой я не видела прежде ни разу.

— Я совсем не против посмотреть университет, куда поступила Вика.

Вот она – та самая изощренная месть.

Адель от счастья едва ли не подскакивает на месте, впиваясь в руку дяди Антона. Ловушка захлопывается, и отец отвечает:

— Думаю, это мы можем устроить.

И окончательно добивает маман:

— Думаю, Вика после обеда с удовольствием тебе все покажет.

Спустя несколько часов мне наконец удается выбраться из этого дома. Француз свалил, и когда предки, подпевая друг другу, все-таки выпроваживают нас в город, Вика смотрит на меня так, словно готова метнуть в спину топор. Я слышал, как ей пришлось из-за меня перенести свидание. Ничего, переживет.