Книга (Не)правильная, страница 4 – Agata Adamidi

В салоне было темно, только тусклый свет с парковки пробивался сквозь тонированные стекла, выхватывая блики на его скулах, блеск в его глазах, тяжелое движение моего тела на его бедрах.

Он снова поймал мои губы, целуя глубоко, медленно, и я почувствовала, как его пальцы скользят ниже, к поясу моих джинсов, замирая в ожидании.

— Скажи, — прошептал он мне в губы. — Если хочешь остановиться.

Я посмотрела на него. В полумраке его глаза казались черными, бездонными, и в них не было ни капли сомнения.

— Не хочу, — выдохнула я.

И это была чистая правда.

Я не знаю, сколько времени прошло. Минуты, часы — всё смешалось в одну бесконечную, тягучую ленту. Его машина, заднее сиденье, наши сплетенные тела. Я помню это обрывками, но, боже, не потому, что была пьяна. Алкоголь давно выветрился, оставив после себя лишь легкое головокружение, но то, что кружило мне голову сейчас, было куда опаснее любого коктейля.

Это была эйфория.

Настоящая, животная, пьянящая. Она разливалась по венам, заставляя кожу гореть, а каждое его прикосновение — отдаваться взрывом где-то глубоко внутри. Я помню, как он одним движением расстегнул мои джинсы, как я помогла ему стянуть их, неловко извиваясь в тесном пространстве. Помню, как его пальцы скользнули туда, где я уже была мокрой и готовой, и как я вцепилась ему в плечи, когда он начал медленно, дразняще изучать меня.

— Ты вся горишь, — прошептал он мне в шею, и я выгнулась, чувствуя, как его большой палец нажимает на самый чувствительный бугорок.

— Пожалуйста… — выдохнула я. Сама не зная, о чем прошу. О том, чтобы продолжил. О том, чтобы не останавливался. О том, чтобы уже…

Он понял.

Он всё понимал без слов.

Я помню, как он приподнял меня, усаживая сверху, и я нависла над ним, опираясь руками о его широкие плечи. В тусклом свете, проникающем через тонированные стекла, я видела его лицо — сосредоточенное, застывшее, с хищным блеском в глазах. Он смотрел на меня снизу вверх, и в этом взгляде было что-то такое, от чего внутри всё сжималось в тугой узел.

— Сама, — сказал он. Глухо. Требовательно.

Я опустилась на него медленно, чувствуя, как он заполняет меня, как растягивает, как входит до самого предела. Стон вырвался из груди раньше, чем я успела его сдержать. Его руки сжали мои бедра, помогая, направляя, задавая ритм.

Я двигалась. Сначала неуверенно, потом смелее, отдаваясь ритму, который рождался где-то глубоко внутри нас обоих. Его пальцы впивались в мою кожу, оставляя следы, а я ловила его губы в жадных, мокрых поцелуях, чувствуя, как напряжение нарастает, скручивается в тугую спираль где-то внизу живота.

— Смотри на меня, — приказал он, перехватывая мой подбородок, когда я попыталась запрокинуть голову.

Я посмотрела. В его глазах плясало что-то дикое, первобытное, и это стало последней каплей. Меня накрыло волной, такой мощной, что я вскрикнула, вцепившись в него, чувствуя, как тело содрогается в конвульсиях, а он продолжает двигаться во мне, продлевая удовольствие, пока я не обмякла, обессиленная, на его груди.

— Сумасшедшая … — выдохнул он, прижимая меня к себе, и в его голосе было что-то похожее на восхищение. Или на удовлетворение. Или на собственническое «ты моя».

Я не успела додумать.

Потом мы поехали к нему. Как — помню обрывками: я сижу на пассажирском, пристегнутая, а он ведет машину одной рукой, второй сжимая мою ладонь. Я смотрю на его профиль, освещенный огнями ночного города, и мне кажется, что я знаю его. Но алкоголь, усталость, эйфория — всё смешивается, и мысль тает, не успев сформироваться.