Книга (Не)правильная, страница 23 – Agata Adamidi

— Арина, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я должен многое объяснить... Я...

— Да, — ответила я, чувствуя, как сердце сжимается. — Но позже, пожалуйста.

— Когда можно приехать? — спросил он, снова глядя на меня. — Когда я смогу увидеть сына?

— Завтра, — сказала я. — Завтра привезут, и… и можно будет.

— Я приеду, — сказал он твердо. — С первыми лучами.

— Марк, — позвала я, чувствуя, что должна сказать это. Сейчас. Не откладывая. — Прости меня. За то, что не дала шанса. За то, что убежала. За то, что не сказала тебе...

— Тш-ш, — он прижал палец к губам, глядя на меня с экрана. — Никаких извинений. У нас теперь есть сын. Всё остальное — не важно.

Юлька и Катя снова втиснулись в кадр, размахивая шарами.

— Мы завтра тоже приедем! — объявила Катя. — С тортом! И с шампанским! Безалкогольным для тебя!

— И с подарками! — добавила Юлька.

Я смотрела на них — на своих девчонок, которые были рядом всё это время, и на Марка, который смотрел на меня с экрана с такой нежностью, что сердце щемило. И чувствовала, что всё наконец-то стало на свои места.

— Спи, — сказал Марк, заметив, как я тру глаза. — Завтра будет долгий день.

Звонок завершился. Я положила телефон на тумбочку и закрыла глаза.

Где-то в коридоре послышался детский плач — мой сын требовал внимания. И я улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется чем-то огромным, всепоглощающим, настоящим.

Я стала мамой. И у нас всё будет хорошо.

Впервые за долгое время я засыпала с чувством абсолютного спокойствия. Завтра новый день. Завтра новая жизнь. Наша жизнь.

Утро началось замечательно.

Я проснулась от того, что в палату вошла медсестра с маленьким свертком в руках. Мое сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, когда я увидела его — моего сына, укутанного в голубое одеяльце, с круглыми щеками и крошечным носиком.

— Кормить будете? — спросила медсестра с улыбкой. — Малыш уже проголодался.

Я кивнула, протягивая руки, и мне показалось, что я никогда не держала ничего более драгоценного. Он был легким, теплым и пах чем-то невероятным — молоком, сном, самой жизнью. Я осторожно приложила его к груди, и он, словно знал, что делать, сразу нашел то, что искал. Чмокнул, причмокнул, и начал есть, глядя на меня серьезными синими глазами.

— Ты такой хороший, — прошептала я, касаясь пальцем его бархатистой щеки. — Такой родной… Такой любимый.

Слезы снова навернулись на глаза, но я не вытирала их. Пусть текут. Это слезы счастья.

Потом пришли врачи. Их было много — педиатр, неонатолог, мой лечащий врач. Они осматривали нас, брали анализы, что-то записывали в карты, рассказывали, как правильно подмывать, пеленать, укладывать. Я слушала вполуха, стараясь запомнить главное, но все мысли были о вечере. О нем.

Марк сказал, что приедет. И девчонки обещали быть.

Я то и дело ловила себя на том, что поправляю волосы, смотрю в зеркало, перекладываю вещи на тумбочке. Как девчонка перед первым свиданием. Глупо, конечно. Я только что родила ребенка, выгляжу как после марафона, но внутри все трепетало от предвкушения.

Вечер наступил быстрее, чем я ожидала.

Сначала в коридоре послышались голоса — звонкий Катин и более спокойный Юлькин. А потом к ним добавился низкий, бархатистый, от которого у меня мурашки побежали по спине.