Книга Пятый телохранитель. Часть 1, страница 18 – Анна Вэйли

— Есть.

Еще одна пауза, и Артем ждал.

— Справишься?

Вопрос прозвучал не как сомнение, скорее как проверка — последний тест перед тем, как оставить его один на один с проблемой по имени Алиса.

— Справлюсь.

— Ну, удачи тогда.

Короткие гудки. Ермолов отключился, не дожидаясь ответа. Занятой человек, важные дела, дочь подождет.

Артем убрал телефон и сел на кровати.

Намек был понятен. Папа уехал на всю ночь, дочка под домашним арестом, охранник на посту — первое серьезное испытание, проверка на прочность.

Алиса наверняка уже знала, что отец уехал, наверняка уже строила планы, наверняка уже придумывала, как выбраться из дома, как обойти охрану, как доказать, что новый цербер ничем не лучше предыдущих.

Ночь обещала быть непростой.

Артем встал и подошел к окну. Солнце садилось за деревьями, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона, тени вытянулись по газону, а в саду включились фонари, и мягкий свет разлился по дорожкам.

Красиво тут. Тихо. Мирно.

Пока.

Я потратила на сборы два часа.

Сначала долгий горячий душ с паром и ароматным гелем, который пахнет жасмином и сандалом. Потом скраб для тела и увлажняющий крем. Потом маска для лица и двадцать минут лежания на кровати с закрытыми глазами и огуречными патчами под веками. Мой маленький ритуал перед выходом в свет.

Я сидела перед туалетным столиком в одном халате и смотрела на свое отражение. Зеркало в резной раме, подсветка по периметру, как в голливудских гримерках. На столике выстроилась армия баночек, тюбиков и флаконов: La Mer, Chanel, Dior, Tom Ford. Я брала их не глядя, по привычке.

Тональный крем лег тонким, почти незаметным слоем. Консилер под глаза, легкая матирующая пудра, румяна на скулы — едва-едва, чтобы подчеркнуть. Тени на веки я выбрала дымчатые, стрелки нарисовала тонкие и острые, как лезвия, а тушь нанесла в три слоя, чтобы ресницы касались бровей. Помаду взяла темно-красную, почти бордовую. Боевой раскрас.

Потом волосы: укладка феном, круглая щетка, термозащита. Легкие волны, как будто я только что встала с постели, но при этом провела там ночь с кем-то интересным. Небрежная сексуальность — этот образ я отработала до автоматизма.

Я открыла дверцы шкафа и долго стояла перед рядами платьев. Вечерние, коктейльные, повседневные. Шелк, бархат, кружево, атлас.

Мой взгляд остановился на том самом платье: черное, короткое, с открытой спиной и глубоким вырезом. Я надевала его раз пять, и каждый раз срывала комплименты. Идеальный выбор для сегодняшнего вечера.

Я сняла его с вешалки, прижала к себе и покрутилась перед зеркалом. Потом скинула халат и натянула платье на голое тело. Ткань скользнула по коже, обняла бедра, подчеркнула грудь.

К платью я выбрала черные лодочки Louboutin с красной подошвой на двенадцатисантиметровой шпильке — в них я была почти метр восемьдесят и могла смотреть на мужчин сверху вниз. Длинные серьги с черными бриллиантами, подарок папы на восемнадцатилетие. Браслет Cartier, тот самый, который застегивается на специальную отвертку — папа купил его маме, а после ее смерти отдал мне. Маленький черный клатч от Bottega Veneta, куда поместились телефон, карта и помада.

Я стояла перед зеркалом в полный рост и улыбалась своему отражению. Потрясающе. Сногсшибательно. Убийственно. Девочка, которая собирается оторваться.