Книга Развод с миллиардером. Крепость из песка, страница 17 – Галина Колоскова

Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. В ушах снова звучит его голос. «Ты не справишься. У тебя нет ресурсов».

Мирон совсем забыл, что мы не всегда были богатыми. Я открываю глаза и смотрю на руки. Руки, которые качали детей, готовили им еду, гладили их одежду. Они кажутся такими беспомощными. Но именно эти руки — мой главный ресурс. Потому что они могут держать оружие. А оружием в этой войне будет всё, что угодно. Деньги, которые он же мне и дал. Связи, которые я приобрела за двадцать лет жизни с ним. И самое главное — информация. Та, что копилась все эти годы в виде мимолётных фраз. Испуганных взглядов его партнёров. Странных документов, которые он иногда приносил домой и забывал уничтожить.

Встаю и подхожу к сейфу, встроенному в стену за картиной. Я знаю код. Переставленные цифры дня рождения его мамы. Открываю тяжёлую дверцу. Внутри лежат паспорта, свидетельства о рождении детей, наши завещания, некоторые ценные бумаги. И стопка старых блокнотов с ежедневниками.

Беру самый старый, с потрёпанной кожаной обложкой. Его ежедневник десятилетней давности. Когда-то Мирон был сентиментален и не выбросил его. А я была ещё более сентиментальна и не выбросила его за него.

Сажусь на пол. Прислоняюсь спиной к холодной стене, и начинаю листать пожелтевшие страницы. Деловые встречи, пометки, номера телефонов. Выискиваю аномалии, имена, которые звучали в скандалах. Любые суммы, которые кажутся нелогичными. Я не юрист, не финансовый эксперт. Я — мать, у которой обострилось зрение до сверхчеловеческого. Я вижу тени там, где другие видят лишь текст.

Не знаю, сколько времени провожу так. Но когда в окна начинает пробиваться первый слабый свет утра, я нахожу это. Небольшую, почти невинную пометку на полях одной из страниц. Рядом с записью о встрече с неким «Семёновым П.С.» — три цифры, обведённые в кружок. И сумма. Очень крупная сумма. А ниже — аббревиатура, значение которой не знаю. «О.П.И.».

Я ничего не понимаю. Но во мне просыпается инстинкт. Чутьё. Фотографирую страницу. Потом ещё несколько страниц вокруг. Возвращаю блокнот в сейф.

Подхожу к окну. Начинается новый день. День, в котором мне предстоит стать тем, кем никогда не хотела быть. Хитрой, холодной, расчётливой. Он разбудил во мне безжалостного зверя. Теперь ему придётся иметь с ним дело. Но сначала я, ради детей, попробую с ним договориться.

Виктория

Отсчитываю каждую минуту, каждую секунду нового времени — времени после. Время до того, как я увидела фотографию, кажется теперь другим измерением, светлым и наивным. Я была другой.

Мирон избегает меня. Уходит раньше, возвращается позже, ночует в гостевой спальне. Мы играем в молчаливую игру при детях, но они чувствуют фальшь. Старший, Артём, смотрит на отца с немым вопросом, а тот отводит глаза. Даже младшая, Лиза, спрашивает, почему папа больше не целует маму.

Я не сплю ночами. Лежу и смотрю в потолок. В голове крутится карусель из обрывков фраз, образов, страхов. Карина Луговая с идеальной улыбкой на обложках глянца. Её муж, Олег Новиков, — человек с экрана, харизматичный, мощный, с влиянием, связями. И мой Мирон с его деньгами, упрямством, адвокатами, способными разорить кого угодно.

Фраза, что он заберёт детей, жжёт душу. Он собирается отнять у меня то, ради чего я дышала все годы. Думает, я не справлюсь? Что я — украшение, которое можно снять и выбросить, когда оно надоест? Мирон перешёл границы. Дети — не часть имущества, которое можно делить. Они — моя жизнь. Моё дыхание. Моё сердце.