Книга Мир, страница 54 – Таша Робин

— Так ты тоже её украла.

— Нет. Ну, частично. Хотя..

— Сейчас взорвёшься, — Я и взорвалась. Моя песня про лошади была церемониальной аркой к другому альбому, и когда последовала череда преступлений, мир охнул. Они были великолепны в своём винтаже. Хотелось жить, я и зажила. Дорогие духи, красивая помада и всё прочее. Хотелось радовать родителей и отец бы согласился, а вот мама ворчала.

— Хоть бы что-то выделила, — Я грустно на неё смотрела.

— Знаешь жена, — Начал отец, я ждала скандала, — Ты не хочешь себе признаться, что к старости ты останешься без дочери? — Я чуть не вскочила и не побежала.

— Куда?

— Она начнёт с тебя, закончит мной, — Отец почти согласился.

— Ты, — И сейчас она почему-то метнулась ко мне, но ругая кажется отца.

— Знаешь, я когда начинаю думать о том, чтобы отправить вас куда-нибудь отдохнуть.

— Вот именно, отправить, — Я замолкла и посмотрела на отца.

— Съезди со мной, куда — ни будь, — Отец кажется разревелся за всех.

— Дожили.

— Я пою, — Я заняла студию, но нас не хватала на сегодня.

— Моя очередь.

— Сейчас уйду, — Мне казалось, Мила ждёт провал, но он пел. Он обиделся и это была первая звезда с которой у меня не получалось дружить. Я ему отказала. Ах да, Игорь же. Когда у меня пришла идея записать там песню, я пошла к продюсеру.

— Мне нравится, посмотрю, как он поживает, — Оказывается они были знакомы, — Он не очень лестный, любит оскорблять.

— Я знаю, я работала у него.

— Да? И кем, — Я поделилась тем, что знала и продюсер был недоволен, — Нет, не должна была. Я не люблю такие вещи, — Метр молчал.

— Ты одиночка.

— Не совсем, хотя вы правы, — Я любила своих людей, и Игорь таким был. Он был тихим, хоть и злым. Когда я поделилась этой мыслей с собой, мне захотелось рассмеяться. Нас записали. Игорь не знал.

— В демо. Мне не нравится.

— Не дом.

— Вы правы, — впервые в жизни согласилась я с продюсером, и тот ко мне присмотрелся.

— Оставайся, — Просто сказал он мне. Я стану домом, поделился он со мной своим взглядом. Он был мудр. Я бы хотела женщину, но и там могли быть свои нюансы.

— Ты не посмеешь, — Пришло мне вечером смс от него и я подивилась, как быстро он узнаёт о том, что ему не надо. Я сменила номер, он и его прознал.

— Как. они узнают номера? — Начальник не понял, и заинтересованно посмотрел. Я поделилась.

— Он хам. Он что-нибудь писал. творил?

— Мы спали, — Пооткровенничала я, потом добавила, — Мысленно кажется.

— А, вон как, — Я не хотела потерять свой будущий дом.

— Он странные вещи творил.

— Не надо.

— Он ущемлял, в творение. Не твоё, не твоего ума дело, как это петь и всё прочее.

— Потому вы переспали, — Я всеръёз удивилась.

— Не понимаю его.

— Поделись, — Я очень кратко объяснила что происходило с его рукописями.

— А, так он просто не принимал.

— А, почто он потом их пел? — Продюсер молчал.

— Он хам, — Я его так и прозвала. Петь про него не хотелось, но демку записала. Один раз он меня застал, но не узнал. Я была в борцовке и бейсболке. Продюсера не было. «Сама» сказал он мне. Ему не нравилось там. находится, но демку он одобрил. Как одобрил и вторую, а затем третью.

— Ты воруешь мою идею! — Я специально подождала полгода, чтобы он выпустил все свои песни-клипы, а потом прогремела своими «Веком». Он был убит. Ни слова про него, или мир музыки. Лишь великолепие, перья и всё прочее. Я была императрицей. Мои ангелочки — кубидончики при Боге, пели наугад как и я. Я не знала, примут или нет. Приняли. За каких-то два месяца я заработала почти миллиард.