Книга Ставка на невинность, страница 21 – Анастасия Сумеркина

У меня защипало в глазах. Я представила, как она стоит у окна после звонка, смотрит на серую стену соседнего дома и молится. Она всегда молилась, хотя в бога не верила. Просто шептала: «Господи, сохрани».

Я кивнула, боясь расплакаться. Мама. Моя мама.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что. — Он встал. — Сегодня начинаешь в шесть. Отдыхай.

У двери он остановился.

— И да, Алина. Если захочешь поговорить — я всегда в кабинете.

Дверь закрылась, и я осталась одна.

Надкусила булочку, запила кофе. Еда казалась безвкусной. Я смотрела в окно на город, на серое небо, на редкие машины внизу, и думала о его словах.

«Если захочешь поговорить — я всегда в кабинете.»

Зачем мне с ним говорить? Что я ему скажу? Спасибо? Я уже сказала. О чём ещё?

Но внутри что-то шевелилось. Какое-то глупое, детское желание — прийти, сесть напротив, смотреть в его глаза и просто молчать. Чтобы он был рядом. Чтобы не одной.

Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Глупости. Он — хозяин казино. Я — девка, которая стоит на постаменте за деньги. Между нами ничего нет и быть не может.

Но губы всё ещё помнили его поцелуй. И это было сильнее любых доводов.

Я сидела на кровати, сжимая в руках тёплую булочку, и пыталась понять, что происходит.

И зачем мне с ним говорить?

Прошло две недели.

Я привыкла к новой жизни. Просыпалась в полдень, завтракала в номере, в шесть вечера спускалась в гримёрку, в восемь выходила на пост. Стояла до трёх-четырёх утра, потом отмокала в ванной, смывая серебро, и засыпала.

Тело привыкло к нагрузке. Ноги больше не затекали так сильно, спина не ныла. Я научилась отключаться, уходить в себя, не замечать проходящих мимо людей. Только краем глаза следила за охраной — на случай, если кто-то слишком настойчивый полезет руками.

За две недели таких случаев было три. Охрана срабатывала мгновенно — подлетали, вежливо, но твёрдо уводили разгорячённых гостей. Один раз я заметила среди охранников Дмитрия — он стоял в стороне, наблюдал, и когда пьяный мужчина слишком откровенно схватил меня за ягодицу, Дмитрий появился из ниоткуда и буквально испарил его.

Игоря я видела почти каждый вечер. Он проходил через холл, иногда останавливался поговорить с гостями, иногда просто наблюдал. Несколько раз наши взгляды встречались — он смотрел на меня, и я не могла понять, что в его глазах. Интерес? Любопытство? Или просто контроль?

Мы больше не разговаривали наедине. Только эти короткие встречи взглядами.

Я начала замечать детали. Как устроено казино, кто приходит, кто уходит. Какие гости считаются важными, кого провожают в отдельные кабинеты. Как текут деньги, как меняется настроение зала.

И ещё я заметила тех, кто приходит через чёрный вход.

В углу, у «одноруких бандитов», всегда толпились люди попроще. Мужчины в мятых пиджаках, женщины с усталыми лицами, молодые парни с нервными глазами. Они стояли у автоматов, кидали жетоны и смотрели, как крутятся барабаны, надеясь на чудо.

Я смотрела на них и видела отца. Он мог быть здесь, среди них. Проигрывать последние деньги, надеяться, злиться, снова надеяться.

Я не знала, где он сейчас. После того разговора, когда мать выгнала его, он исчез. Мать, когда мы созванивались неделю назад, сказала, что он звонил раз, пьяный, просил прощения и говорил, что должен такие деньги, что век не расплатится.