Книга Это развод! Котикова будет мстить!, страница 38 – Ксения Маршал

— А ты… хочешь? – выталкиваю из себя вопрос.

Замираю в ожидании ответа. Если он скажет да? Как я тогда буду? Готовлюсь к новому витку боли, когда Леонов произносит невесело:

— Я с тобой хотел, Юль. Но не получилось. Не везет мне, как видишь, в этом плане.

Зажмуриваюсь с силой. Я боялась, что слова мужа ударят по мне со всей дури. Собьют с ног и окунут в новый океан боли. Я ждала других слов. Но и те, что он произнес, выбили почву из-под ног. Гордей предельно честен и всегда был. А я… я, выходит, все сломала. Своими руками, своим недоверием, своей неуверенностью в себе и в нем. Возможно ли это починить?

— Получилось, – хриплю на грани слышимости. Это максимум, на который сейчас способен мой измученный открывшейся правдой организм.

— Что? Юль, ты о чем сейчас? – Леонов встряхивает чуть-чуть.

Ладно… Мстить было тяжело, но я справилась, справлюсь и сейчас, когда следует все исправить.

— Ты только не сердись, ладно? – прикусываю губу, опускаю руки на живот, напоминая о своем положении. Кто его знает, как Гордей отреагирует.

— Хорош меня пугать, Котикова, – чуть строго. Но в глазах все равно тепло, от которого и у меня внутри все согревается.

— Получилось у нас, Гордей, понимаешь? – еще раз втолковать пытаюсь. – Наша Надежда получилась, – глажу живот, а у самой слезы на глаза наворачиваются. – Я в тот день такая счастливая была, хотела тебя обрадовать новостью о беременности. А потом то сообщение от Ангелины прочитала. Ну и решила, что у тебя ребенок от другой, и мой тебе не нужен. Ты ведь с ней общаться продолжал, не прогонял никогда и мне ничего не объяснял. Говорил только, что она бывшая и мне не о чем беспокоиться… В общем, я сбежала, а потом ты нашел, решил, что я беременность нагуляла, и я в отместку не стала тебя разубеждать, – с каждым словом мой голос все тише и тише становится, а под конец и вовсе пропадает.

Только и могу, что тонуть в глазах мужа и пытаться прочитать в них решающий диагноз.

— Юля-я-я… – хрипит он и к моему лбу своим прижимается. Застываем. Стоим так несколько минут, пока я всхлипывать не начинаю. Гордей вытирает мокрые дорожки большими пальцами. – Я идиот. Прости, моя хорошая, я самый последний идиот. Все жалел Линку, не хотел обижать откровенной грубостью, и она этим пользовалась. А в итоге пострадала наша семья. Да, она планировалась как фиктивная, но я сразу увяз в тебе, моя девочка. Знай, для меня каждый прожитый день был самым настоящим. Я люблю тебя, Юль. Тебя и нашу девочку, – он кладет ладони поверх моих, так и лежащих на животе. – Ты простишь меня?

Я собираюсь ответить, что конечно же прощу. Честно собираюсь. Но не успеваю. Нас прерывает истерический женский вопль, выкрученный на максимальную громкость:

— Да откуда, мать его, в торте опять муравьи?

А я вспоминаю пальто Леонова, которое Вадим радушно бросил на кресло возле столика с десертами, и остатки муравьев, которые я в карманы этого пальто и насыпала. Видимо, насекомые учуяли вкуснятинку и решили выбраться наружу.

— Упс, нам надо валить отсюда, – беру мужа за руку и тяну за собой.

Эпилог

— Четыре года – это льняная свадьба, – учу Наденьку, которая важно красит губки, стоя рядом со мной у большого зеркала в полный рост. – Обычно дарят что-то изо льна или голубое. Потому что цветочки льна как раз такого цвета.