Книга Это развод! Котикова будет мстить!, страница 16 – Ксения Маршал

Вежливость и любезность – мое все. Иначе ведь может заподозрить неладное. Тяну губы в улыбке, опускаю ресницы, чтобы хоть немного притушить предвкушающий блеск глаз.

— Ты туда дуста ливанула? – хмурит брови Гордей. Вот же проницательный! – Или слабительного?

— Пф, это мелко! – фыркаю дерзко. Не знаю, если честно, что в меня вселилось, но оно мне нравится! Беру чашку обеими руками, подношу ко рту и делаю показательный глоток. Возвращаю тару на место, слизываю пенку с верхней губы. Муж все это время неотрывно следит за мной, особенно – за языком. Потемневший взгляд так и прикипает к губам, отчего их тут же покалывать начинает. Или это из-за горячего напитка? Да, вероятнее всего последнее. – Низко подозревать глубоко беременную женщину в подлости, – добавляю с претензией.

И ухожу. Сил нет оставаться под пристальным вниманием мужа! Он словно рентген. А я, как уже говорила, актриса так себе. Проваливаюсь на каждой сцене.

— Фу-у-ух, – выдыхаю уже у себя.

Руки трясутся, в горле клокочет то ли нервный смех, то ли придушенный ужас. Что я наделала, а? Может, не надо было? Это же может весьма плохо закончиться…

— Нет, он заслужил! – убеждаю шепотом сама себя. – Изменял, врал, обвинил в том, что беременна не от него, еще и работать заставил бок о бок! Ненормальный какой-то… Пусть теперь и получает.

Заставляю себя сесть за стол и приняться за работу. Гордей как раз просил сочинить рыбу рецензии на статью. Большие начальники, как известно, их только подписывают, но никак уж не пишут.

Клацаю по клавиатуре, но мозг занят другим. Каждую минуту я порываюсь вскочить и побежать каяться Гордею. И только невероятным волевым усилием заставляю себя оставаться на месте.

К приходу первого посетителя у меня едва готова шапка рецензии с названием статьи и перечислением авторов.

— Здравствуйте! – воинственно приветствует дама в возрасте с химической завивкой на голове и яркими красными губами.

— Гордей Юрьевич, к вам пришли, – пою я в трубку несмотря на то, как меня потряхивает от смеси предвкушения и страха.

— Пропусти, – мне кажется, или голос начальника немного осип?

— Прошу, – я вежливо указываю в сторону двери.

Дама, держа перед собой сумочку на манер стенобитного орудия, решительно двигает вперед. Замечательная посетительница, повезло! Никто ведь не любит подобный типаж.

— Удачи вам, Гордей Юрьевич, – тихонько хихикаю я, потирая руки.

Не удерживаюсь, на цыпочках подхожу к двери – интересно же!

— Это возмутительно! – грохочет женщина. – Бардак! А еще серьезное заведение! Да вас под суд надо. Вы же тут покалечите всех! Ваши санитары находятся на рабочем месте под градусом, не следят за больными! Так еще и начальство закладывает за воротник! Никого порядка! Я буду жаловаться выше! Совсем человеческий облик потеряли! Тьфу!

— Вы явно не в себе, – цедит холодно Леонов. – Если не хотите, чтобы вас вывели с теми самыми санитарами, извольте общаться культурно. Я вам не сосед и не дружок, чтобы выслушивать подобный тон и эпитеты. А теперь выйдите и зайдите как положено.

— Ноги моей здесь больше не будет! Ждите прокуратуру! – выплевывает дама.

Затем дверь резко открывается, чуть не задев меня, и возмущенная посетительница вылетает.

— Забулдыга! – морщится брезгливо.

Бросаю взгляд на Гордея. Лоб привычно хмурый, а вот остальные черты лица сделались неузнаваемыми. Правый глаз заплыл почти полностью, на левом набрякло и посинело веко. Порозовевшие щеки лоснятся от отека, подпирая глаза снизу. Губы вздулись и выдвинулись вперед так, что напоминают утиный клюв.