Книга Это развод! Котикова будет мстить!, страница 11 – Ксения Маршал

Накидываю пальто и спускаюсь. На улице мартовская слякоть и мокрый снег вперемешку с грязью. Вчера я яро отстаивала свое право ездить на работу самостоятельно. Сегодня же мы с дочкой радуемся, греясь в уютном тепле салона.

Разве что аромат ветра, замши и кедра ощутимо щекочет ноздри. Ложится на кожу, кажется, что впитывается в одежду. Раньше я была счастлива вдыхать его, чувствовать, как приятный запах мужа окутывает. Теперь же хочется встряхнуться, словно это поможет избавиться от осевших молекул аромата. А вот моей Надежде все нравится. Она затихает в животе и, кажется, наслаждается спокойствием.

— Доброе утро, – Гордей довольно скалится. Окидывает меня взглядом, изучает с головы до ног.

«Что, не похожа на твою беременную любовницу?» – так и хочется вскинуться мне. Она наверняка красивее, раз Леонов предпочел ее мне. А вот сроки у нас должны быть схожи, ну или у нее чуть больше.

— Кофе? – никак не унимается фиктивный муж, кивая на стаканчик в специальном держателе.

— Я больше не пью кофе, – цежу, раздраженная кучей различных эмоций.

А вообще, как детский врач, Леонов мог бы и сам догадаться. Хотя, если быть совсем уж откровенной, от бодрящего напитка я отказалась не совсем по медицинским причинам. Слишком сильно кофе напоминал о Гордее. О нашем уютном ритуале и том времени, когда мне казалось, что все у нас хорошо. Не могу теперь.

Леонов только хмыкает, и до работы мы доезжаем в полной тишине. Я не знаю свой новый график, количество смен и так далее. Но прямо сейчас меня это и не волнует. С приходом беременности приоритеты меняются на удивление быстро.

В здание больницы входим вместе. Гордей чинно ведет меня под ручку, любезно открывает двери. Понятное дело, на нас двоих тут же обрушивается поток взглядов. Любопытствующие, ехидные, злорадные, осуждающие – они проникают под кожу и заставляют мурашки проступать естественной броней.

Вскидываю подбородок – мол, мне все нипочем. А в голове неизбежно крутятся мысли о том, как это все выглядит. Как будто Леонов спустя почти полгода вернул загулявшую жену. В принципе, недалеко от правды, если не вдаваться в подробности.

Когда мы проходим мимо приемного отделения, я торможу. Да, мы обычно шли в кабинет Гордея выпить по чашечке кофе перед началом суетного рабочего дня. Но то было раньше.

— Я сразу к себе пойду. И верхнюю одежду оставлю у себя, – пытаюсь вытащить руку из крепкой хватки фиктивного мужа.

Тот не позволяет.

— Не так быстро, дорогая, – улыбается вроде приветливо, явно играя на публику, а в глазах лед. – Я тебя перевел на другую должность. Облегченные условия труда, все согласно законодательству.

Ловлю внутри себя интерес. Но только на миг! Потому что очень быстро его перекрывает ощущение подставы. Ну не может Леонов быть таким заботливым милашкой и всерьез переживать обо мне. Еще раз на эту удочку я не попадусь.

— И на какую же? – надо бы улыбнуться, но губы сводит. Поэтому стою с перекошенным лицом. Так себе из меня жена, конечно. Не тяну.

— У меня как раз секретарь ушла, так что будешь в приемной сидеть, бумажки перебирать.

Да он издевается!

— Какое приятное совпадение, – я честно пытаюсь играть на публику. Мне предстоит тут трудиться еще минимум пару месяцев до декрета, и лучше это делать в здоровой обстановке. Без сплетен, злорадства и кривотолков за спиной. Вокруг нас с Гордеем уже собирается народ. Персонал с жадностью наблюдает за разыгрывающейся «семейной сценой». Но, несмотря на милый, ласковый тон, лицо у меня непроизвольно кривится, косится, выдавая с головой. – Будем трудиться рядышком, бок о бок. Я так рада!