Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 11 – Ксения Маршал

Мордовороты сверлят недовольными взглядами. Без добычи они уходить явно не собираются.

— Телефон давай, – крякает тот, что справа.

— Х-хорошо, – киваю поспешно и сбивчиво начинаю диктовать: – В-восемь, девятьсот двадцать один…

— Трубку свою дала сюда, долбанутая! – рявкает «левый». – Без телефона пока походишь.

Меня накрывает волной облегчения. Они не собираются мне звонить или слать сообщения с угрозами! Послушно лезу трясущейся рукой в карман домашних штанов и протягиваю бандитам гаджет. Старый, с треснувшим, помутневшим экраном, но все еще работающий.

— Это что еще за дерьмо? – крутит один из бугаев в огроменных лапищах мой телефон. – Издеваться вздумала? – рычит, а ноздри рыхлого носа гневно раздуваются.

— Нет же! – чуть не плачу. – Вы сами попросили, я и дала. Нет у меня другого телефона.

— Сережки, – подсказывает «правый» мордоворот, кивая на меня, и я машинально дотрагиваюсь до украшения.

Простые, советские серьги из золота, ничем не примечательные. Они могли бы быть одними из многих, но именно для меня значили очень много. Прощальный подарок от мамы, который я надела незадолго до ее смерти и с тех пор не снимала ни разу.

— Они совсем дешевые, – пытаюсь отстоять личную реликвию, но у меня не получается. Плевали эти двое на чужое горе. Для них есть лишь одна ценность – деньги.

— Насрать, – отрезает «левый». – Снимай, пока мы сами за тебя это не сделали.

Дрожащими пальцами расстегиваю плохо поддающиеся замочки, вытаскиваю серьги и кладу в протянутую лапищу коллектора. В его огромной ладони мои украшения смотрятся смехотворно и жалко.

— Ищи бабки, – напутствуют меня важно. – Вернемся через несколько дней, – и уходят.

Реву, стараясь делать это как можно тише. Запираю дверь на все замки и без сил сползаю по ней спиной. Где за столь короткий срок найти нужную сумму?

— Кто приходил? – зовет бабушка из кухни. И я думаю, как хорошо, что она не могла бросить Викусю и выглянуть в коридор!

— Каких-то Анохиных искали, – кричу я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я сказала, что в нашем подъезде такие не живут.

Сбегаю в туалет, чтобы не показываться бабушке в разобранном состоянии. Один взгляд на меня, и она сразу обо всем догадается. После ужина долго укладываю дочку спать. Булочка словно считывает мое состояние и капризничает без перерыва. Обычно она засыпает у меня на груди, а тут опустошила обе, но так и не уснула.

Хожу по темной комнате с малышкой на руках и напеваю ей старый мотив, покачивая. Вика периодически крутится, ерзает, и спина начинает отниматься уже через пять минут подобной физкультуры.

Засыпаю поздно, а просыпаюсь совершенно разбитая, не отдохнувшая и иду собираться на работу. Дочка сладко сопит, напоминая ангелочка. Мое чудо. В груди становится тепло от одного взгляда на нее. Не удерживаюсь, осторожно целую пухлые щечки и нежные волосики. Дышу самым любимым на свете запахом. И на цыпочках выхожу из комнаты.

Бабушка уже на кухне, готовит мне завтрак. Целую и ее в щеку. В который раз благодарю судьбу за то, что мне так сильно повезло. Быстро собираюсь, уплетаю горячую кашу и мчу на работу. На второй день мне уже не так странно появляться на улице одной, без коляски.

Настя веселая, постоянно о чем-то щебечет. Но при этом умудряется совершенно ничего о себе не рассказать и не касаться личных тем. Зато работа в ее руках горит. Настя все делает так легко и играючи, что меня невольно зависть берет. Хочу быть такой же счастливой и беззаботной. А вместо этого я постоянно думаю о том, где бы взять деньги. И как следствие постоянно что-то роняю, задеваю или делаю не так.