Книга Идеальная жена, страница 85 – Линси Сэндс

Паэн стиснул зубы, когда она снова двинула бёдрами. Потом, склонившись лбом к макушке её головы, сделал медленный вдох и выдох, чтобы сдержать настойчивое желание тела ринуться в атаку.

— Муж мой? – внезапно подала голос Авелин.

— Да? – откликнулся он сквозь стиснутые зубы.

— Это всё? Мы закончили?

Он коротко рассмеялся, выпрямился и вышел из неё.

— Нет.

— О-о, – протянула Авелин. – Как… хорошо.

Озадаченное выражение её лица сменилось изумлённым, когда он снова вошёл в неё.

— Ах… это… – Она замолчала, потому что он снова вышел, и протянула опять: – О-о!

Вспомнив безудержную болтовню жены во время путешествия и опасаясь, что она снова почувствует необходимость поддерживать беседу, Паэн накрыл её рот поцелуем.

Хотя низменные инстинкты побуждали его ринуться вперёд, он сдерживал себя ради Авелин. Но та, казалось, не оценила его заботы. Её ноги крепко обвивали его бёдра, ладони обхватывали шею. Он мог лишь слегка сдерживать её руками, да и то с осторожностью; не хотелось, чтобы боль от ожогов испортила ему всё удовольствие.

Но его добрым намерениям внезапно пришёл конец, когда Авелин впилась ногтями в его спину, явно понукая двигаться быстрее. И тогда он уступил своему желанию, принялся вбиваться в неё быстрыми и мощными ударами, всё сильнее распаляясь от стонов жены и её стремления прильнуть к нему как можно теснее. Вдруг она откинула назад голову и, выгнувшись, закричала. Он почувствовал, как она сжимается вокруг него, увлекая в свою жаркую глубину, и сам закричал, приветствуя желанное освобождение.

Лишь когда он достаточно пришёл в себя, чтобы поднять голову, Паэн бросил взгляд поверх её плеча на окно. Оно было чуть приоткрыто. Должно быть, его открыли, чтобы проветрить комнату, да забыли закрыть. Закралась мысль – уж не подслушал ли кто-нибудь их с Авелин? Паэн выглянул вниз, во двор, и оцепенел. Внизу собралась толпа зевак. Наверное, каждый второй из свиты отца. К счастью, огонь в камине почти потух, так что они наверняка могли видеть только колеблющиеся тени. Затем какой-то человек выступил вперёд, отделившись от толпы, и Паэн узнал знакомую фигуру. Когда мужчина поднял вверх большой палец руки в знак одобрения, Паэн понял, что это его отец.

Зарычав, он уронил голову на плечо жены. Внезапно его охватил страх, что она может оглянуться через плечо и догадаться, что их видели. Конечно же, Авелин будет очень смущена тем, что их первый раз случился на обозрении всех желающих. Он обнял её за талию и поднял с подоконника.

— Муж мой! Вы повредите руки! – вскрикнула она, крепче обхватывая Паэна за плечи и вонзая пятки в его бока, чтобы он её не уронил.

Паэн ничего не ответил, а просто попятился прочь от окна, пока не наткнулся на кровать, на которую и повалился вместе со своей драгоценной ношей. Авелин вскрикнула при падении, затем беззвучно рассмеялась. Они лежали лицом к лицу, и он смотрел на неё, видя, что щёки её заливает румянец, а глаза радостно сияют. Он как раз задумался о том, как же она красива, когда Авелин вдруг встревожилась.

— В чём дело? – спросил он.

— Мы не… простыню… надо… – Авелин замолчала, заливаясь краской смущения, но сумела договорить: – Обычно в окно вывешивают простыню как доказательство невинности невесты и чтобы все знали, что брак консумирован. А мы не… – Не договорив, она оглянулась в сторону подоконника.