Книга Отдай свою страну, страница 60 – Ирина Дегтярева

Санчес догадался, что здесь обучали новобранцев «парамилитарес» «шинковать» крестьян и партизан. Они именно так называли процесс расчленения и потрошения живых жертв.

Марио довелось видеть обезумевшую женщину, которой удалось сбежать, а ее мужа и отца порезали на куски. Того, что она порассказала, хватило, чтобы понять весь масштаб затеянного руководством «эскадрона смерти» – приходить в деревни, где бывают партизаны, и «шинковать» крестьян, совершая это как акт устрашения. Прошло немного времени, и чудом спасшаяся женщина совсем сошла с ума, бродила обнаженная по деревне и, усевшись на площади на землю, тихонько выла и рвала на себе волосы. Марио дал денег, чтобы деревенские наняли ей сиделку и покупали лекарства. Он чувствовал свою вину, ведь в эту деревню за продуктами ходили его ребята.

Теперь он стоял около похожей или той же самой площадки, обнаженный, грязный, израненный в ожидании мучительного зрелища. Его бесило, что он, голый, но не из-за стеснительности, а потому что безоружный.

Марио прикидывал, как выхватить автомат у конвойного, когда привели трех мужчин и двух женщин в нижнем белье. Они умоляли отпустить их. Затем пришли новички «парамилитарес». Они тряслись, как и жертвы, но отказ мог превратить в жертвы их самих. Появились инструкторы, «эти натасканные псы», как подумал Санчес. Они командовали новичками:

— Ты встанешь тут, он – вот там, будете обеспечивать безопасность того, кто работает. Когда захватите деревню и будете кого-нибудь расчленять, необходимо обеспечить безопасность.

Они называли это «работой». Последовали команды: «Отрубить руку, отрубить голову, разделать живьем на части».

Санчесу хотелось зажать уши, так кричали женщины. Дальше началась кровавая вакханалия. «Новички», опьяневшие от крови и ужаса, вскрывали людей от груди до живота и доставали внутренности, отрубали части тела мачете, а кишки доставали прямо руками. В них таким образом воспитывали смелость.

Марио рвало беспрерывно. Он сам бывал жесток, но от увиденного словно душа умерла. Не переставая он мысленно молился.

Вся работа доктора пошла насмарку. Оставшиеся полдня Санчеса рвало при одном воспоминании о «шинковании». В тот момент, когда удовлетворенный представлением Карлос захотел с ним пообщаться, Марио опять впал в беспамятство.

А утром к нему в хижину бросили сильно избитого Мартинеса. Санчес с трудом узнал его.

— Я убью его, убью, – бормотал Луис разбитыми губами, смаргивая липкими от крови ресницами, пытаясь привыкнуть к темноте. – Ну и вонища!

— Не меня ли ты собрался убить? – с ненавистью спросил Марио. Он решил, что Мартинеса подсадили нарочно, чтобы побольше выпытать. Но с другой стороны Луис и так знал о нем почти все. Санчес устало вздохнул: – Как ты здесь оказался?

— Марио, миленький, – он пошарил в темноте и наконец наткнулся на друга. Приглядевшись, Луис расплакался. – Это я виноват, я. Потащил тебя в тот ресторан. Официант нас сдал. Когда я вышел в туалет меня шарахнули по голове. В себя пришел, а тебя уже нет. Два дня я тряс этого урода…

— Он жив?

— Пока да. Его держат в надежном месте. Я так и думал, что ты захочешь с ним поквитаться. Потом я нашел того парня, – Мартинес замешкался, – с которым ты все время встречался. Не знаю, кто он, но посчитал, что поможет.