Книга Коэффициент страсти Генерального, страница 20 – Тая Глиб

Дмитрий

— Жанна, я не хочу продолжать. Давай на этом остановимся.

— И как ты объяснишь это нашим семьям?

— Не думаю, что я что-то буду объяснять. Я не давал тебе надежды на большее. И ты никогда не питала иллюзий. Что сейчас изменилось? Со своими родителями я поговорю. Но со своими разговаривай сама. Я не знаю, что ты им вложила в головы, поэтому врать не собираюсь, а тебя моя правда для их ушей, думаю, не устроит.

— Дима, так нечестно. Я надеялась...

— Я не подкреплял твоих надежд. Да, мы хорошо проводили ночи, но и всё на этом. Это было обоюдное желание! Больше не хочу продолжать.

— Ты уверен?

— Да.

— Разнообразия захотелось? Так погуляй и возвращайся.

— Мерзко это звучит, да ещё и из уст девушки.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно. Всё!

— Ок.

Она уходит. Но не думаю, что совсем. Это как чеку вырвать из гранаты. Это хуёвое затишье перед взрывом. Лишь бы этой взрывной волной Дашу не зацепило.

Мне правда непонятна эта кривая женская логика, эти обиды. Ты соглашалась на такой формат отношений, почему сейчас в обиде на то, что я не соответствую тому сценарию, что родился в твоей голове без согласования со мной? Бред!

У входа в зал меня перехватывает мама, Алла Сергеевна Матвеева. Ей шестьдесят пять, как и отцу, но она у меня вообще красотка!

— Димочка, ты где? Папа уже тебя потерял. Хотел поговорить с тобой о Жанне. Пора заканчивать эти гулянки. Объявляйте о помолвке и давай уже сделаем партнёрство с их семьёй официальным во всех смыслах.

— Мам, забудь. Я никогда на ней не женюсь.

— О как?!

— Партнёрство с ними как с поставщиками стройматериалов для нас не столь принципиально, есть масса вариантов, и отец это знает. Мы не нуждаемся ни в их поддержке, ни в участии в бизнесе.

— Ух... А что произошло? Жанна — красивая девочка.

— Мам, не в красоте дело. Я не хочу...

— А кого хочешь? Ту девочку, что стояла с тобой на ступенях?.. — От мамы ничего не ускользает.

— Ма. Эта девочка вообще ни при чём. Не трогай её. Если её волной зацепят наши разборки, то никому от этого хорошо не будет, я обещаю...

— Что, настолько уверен?

— В том, что она не должна пострадать от Жанны и отца — на сто процентов. А больше пока и не было ничего. Мам...

Она, как всегда, играет бровями, взвешивая, на чьей стороне ей быть. И, как и всегда в моих перепалках с отцом, выбирает меня...

— Хорошо. Я на твоей стороне! Но ты готов к отцовскому гневу?

— Перебесится.

— Ладно. Что за девочка-то? Милая вроде...

— Мам, оставь пока. Я и сам не понял. Но хочу с чистого листа, по-настоящему и по-честному. С ней только так...

Мама всё понимает. Читает меня как раскрытую книгу.

— Если ты не понял, это не значит, что я не поняла...

Взяв меня под руку мы поднимаемся в зал к столику, где ожидают отец и Жанна. Та, видимо, уже «подсела ему на уши».

Отец смотрит недовольно на меня и на наши с мамой сплетённые руки. Ему этот жест не надо объяснять: мама на моей стороне. Он сжимает руку Жанны, лежащую на краю стола, демонстрируя, что всё решит, но протягивает мне открытую ладонь. Я её переворачиваю и уверенно жму... На нашем негласном языке с отцом это значит: «Я за тобой, сын», но нужно соблюсти формальности и процедуры, чтобы не нарваться. Обнимаю отца, говоря ему коротко:

— Спасибо!