Онлайн книга «Архитектор (не) моей мечты»
|
Флешбэк (три с половиной года назад, после разговора с Натальей Александровной, притаившимся за ширмой в комнате психразгрузки) Интересная девочка, боевая. Расхреначить пацану нос за то, что тот её больно шлёпнул? Отчаянная! Но когда она об этом говорила, мне и самому захотелось взглянуть на «объект вожделения». Захожу в аудиторию. Сегодня у меня знакомство и первая лекция. Первокурсники, второй семестр — мелкошня, наивняги, будем вдохновлять! Открываю дверь и спускаюсь по лестнице к своему столу. И — ба! На моём пути прекрасный образец «возлежания». Эстетически притягательная в джинсах в обтяжку. Слышу обрывок разговора про извинения и применение силы к объектам… А мир тесен! Так вот ты какая, девочка Наташа? Она выдаёт про синяк на своей «опе», а я думаю, как бы не заржать. Она такая естественная в своей непосредственности. Говорю ей про перспективность обучения на хореографическом с таким-то прогибом… Она резко поворачивается — и всё… Вообще всё! В ту же секунду — раз и навсегда… Ярко-красные губы, чуть пухловатые. Глаза серо-зелёные, излучающие свет. Аккуратный носик, скулы… Естественная, ничем не прикрытая красота. И грива эта ярко-рыжая! Проходя мимо, ощущаю её запах. Дело не только в парфюме, хотя и он хорош — не топовый бренд и не дешёвая сладость, а тонкий аромат зелени, луговых цветов, нотки цитруса и вербены. Представляюсь аудитории. Предлагаю всем занять места… А сам я какое место займу, если хочу только рядом с ней? Сейчас Харита плюхается обратно на задницу в лужу и немного хнычет… Малышка моя, отбила себе такую прелесть. Эх… Машка здоровается и говорит, что у них тут полный коллапс. Прячу улыбку, глядя на их «озеро» — они такие милые, водоплавающие в нём. — Ну что, встаём, труженицы? Наташка пытается подняться сама, но голыми ступнями скользит по влажному полу. За секунду до падения я рефлекторно подхватываю её за талию, но руки съезжают выше, приподнимая грудь. Влажный топ прилип к телу, и я замечаю горошины сосков, призывно меня приветствующие. Фиксирую её своим телом у стены. Пространство между нами сужается, и я чувствую жар наших тел. Твою ж… Меня влечёт к ней безумно. Её сбившееся дыхание, раскрасневшееся лицо, пухлые губы… Она прикусывает губу. Что же ты со мной делаешь? Из нашего на двоих чистилища нас вырывает голос Маши: — Чё-то, ребята, я лучше посижу, пока тут всё не высохнет. Не хочу ноги ломать. Я парирую: — Сиди пока, Маш. Сейчас одну русалочку на мягкий камушек посажу и за тобой вернусь. Наташка «отмирает», начинает брыкаться и опять выдаёт: — У меня жопа мокрая! Какой диван? Эх, ты! Миссис непосредственность! Опять у неё там что-то мокрое… Я сейчас сам с ней «прыскать» всяким начну… Держи себя в штанах, Ольхов! — После такого потопа мебель всё равно менять, — чеканю я. — Так что твоя, хм… влажная попа ему не повредит. Поднимаю её на руки… Как пушинка. Как живёт вообще? Не ест ни фига, ну точно богиня! Усаживаю её на диван, случайно задевая грудь. Да чтоб тебя, Ольхов! Волна жара несётся к паху — и хрен её «потопишь»… Наташка опять пытается взбрыкнуть, встать, и, пока Машке не до нас (она хочет сесть на коленки), я прислоняю к губам Наташи палец и шепчу: «Ч-ч-ч… успокойся…». Она так и замирает с чуть приоткрытым ртом и, кажется, больше не дышит. «Дыши!» — говорю ей одними губами. |