Книга Архитектор (не) моей мечты, страница 29 – Тая Глиб

— Тимофей Кармазин — наш с тобой клиент и знакомый твоей сестры. Тот самый, который спас её от упыря в шале на Роза Хутор.

— Ой-вей!..

— Угу.

К нам выходит Соня, уже вполне прилично выглядящая по сравнению с пеньюаром. На ней просто красное платье! Строго по фигуре, а в дополнение — красные туфли на шпильке. Волосы рассыпаны по плечам.

— Вау! Ну красотка. Это из той коллекции, что я тебе показывала?

— Угу.

— А у них в комплекте к нему не шел какой-нибудь слюнесборник?

— Если тебе нужно, можешь взять баночку для анализов, дома есть, — непонимающе шепчет мне Соня.

Ой, уж точно: кто тут дитя, так это наша мисс Непосредственность.

Ольхов ржёт:

— Слюнесборник… Баночка… Боже, Наташка, за что? Хотя возьми, возьми. Тиме пригодится!

— Ты сам хоть платочком подтирай. — У него уже слезы выступили из глаз от смеха.

А Софья продолжает:

— Вы говорили о Тимофее Кармазине?

Ольхов «отмирает»:

— Да. Он наш клиент. Я, кстати, коллега и друг Наташи — Илья Ольхов.

— Да знаем мы вас. Вон у её кровати ваше фото стоит.

Ну, Соня! Как бы я сейчас отвесила ей поджопник! Но сестра продолжает абсолютно невозмутимо, не обращая внимания на изумление Ольхова по поводу ремарки о его фото в изголовье кровати юной девицы. Теперь моя очередь фейспалмить.

— Меня Соня зовут. Так что там с Тимофеем?

— Ты хочешь с ним встретиться?

— Да!

— Софья, Тима сегодня будет у нас в офисе. Если хочешь, можешь поехать с нами. Увидитесь.

— Хорошо. Я готова.

Я закатываю глаза, а Ольхов просто угорает от моих реакций. Ничего не могу с собой поделать: бесит, как он общается с другими, даже если это наш «одуванчик».

— Сонь, пойдем, поможешь мне вещи собрать.

Сестра идет в сторону моей комнаты, а я наклоняюсь к присевшему на диван Ольхову. Глядя ему прямо в глаза и стараясь не заржать, тихо шепчу:

— А вы пока, Илья Вадимович, можете угомонить выделение всех вытекающих из вас жидкостей.

Он хватает меня за руки, притягивает ближе к себе и, почти касаясь моих губ, выдыхает:

— Всё равно мною пахнуть будешь только ты.

Я заливаюсь румянцем и сбегаю от этого «непристойного», но такого моего мужчины.

Илья

Вот она — обезоруживающая простота и прямолинейность Андриевских. Не финтят ни в чём, пробивают мужиков навылет.

Я не могу сдержать улыбку и смотрю на мою Хариту, которая, кажется, скоро начнёт метать в меня молнии, если я хоть раз за сегодня на кого-нибудь взгляну.

Веду свою даму сердца к поданной «карете». Она перевоплотилась из «зелёной тряпочки», прикрывающей… да вообще ничего не прикрывающей, в такую же «скромную» одежду. Понимаю: на фоне сестры женское самолюбие взыграло, захотела переплюнуть. Ну куда ещё? Я и так еле сдерживаюсь.

На Наталье сегодня белый приталенный жакет с «приветствующим» декольте, в которое падает небольшой бриллиантик — как она сказала, подарок дедушки на восемнадцать лет. И белая мини в тон, оголяющая такие ноги… В голове только картинки нашего утра, когда этими ногами она меня обнимала. За этим «диафильмом на двенадцать кадров» уже идёт раскадровка на полнометражку…

У-у-у… Я превращаюсь в волка, пора выть в голос!

Ну и, конечно, любимая обувь Андриевских — как они только передвигаются на них? — туфельки на высоченной шпильке.

— Вау! По ходу, мы никуда не едем. Звони в скорую, у меня сердечный приступ…