Книга Архитектор (не) моей мечты, страница 22 – Тая Глиб

— Привет всем, — Наташка начинает оправдываться, а её щёки горят огнём. — Пробки просто десятибалльные, вот я и здесь. Чуть позже поеду к маме…

— Угу, — кивает Машка и смотрит на меня. А я, пряча улыбку, одними губами произношу ей: «Она остаётся! Я присмотрю». Машка без энтузиазма, но когда получает и негласное одобрение моей персоны со стороны Серёги (тот лаконично показал «палец вверх»), соглашается, кивая головой.

Мы присоединяемся к ужину.

— Маша, это очень вкусно, просто перфекто!

Наташка просто тихо ест, периодически бросает взгляды на Машку и всё больше краснеет.

Маша с Серёгой уезжают ближе к десяти. Провожаю их до выхода, пока Наташка делает вид, что складывает посуду в посудомойку, лишь выглянув на секунду и махнув Маше и Кармацкому рукой. Ну, лань пугливая, не меньше.

А я говорю Маше:

— Маш, Наташа на мне, не волнуйся за неё.

— Не обижай мою сестру. Она только с виду кремень…

— Она — алмаз, но я тебя услышал. Я обещаю.

Закрываю за ними дверь и всем своим существом ощущаю: сейчас мы с ней только вдвоём. Это такое чувство… Я даже описать не в силах. Но мне его достаточно. Пусть будет хотя бы это — то, что она рядом.

Подхожу к ней со спины. Она замерла у столешницы, — напряжённая, как струна.

Не говоря ни слова, накрываю её плечи своими ладонями. Чувствую, как она мелко вздрагивает, но не отстраняется. Медленно скольжу руками вниз, по её предплечьям, и заключаю в кольцо, прижимая к себе. Моя спина — её опора, мой жар — её убежище.

Утыкаюсь носом в её макушку, вдыхая этот сумасшедший аромат рыжих кудрей, в котором смешались цитрус, вербена. Она выдыхает — долго, рвано — и наконец обмякает в моих руках, откидывая голову мне на плечо.

В этой тишине кухни слышно только, как бешено колотятся два сердца. Одно — заёбанное дневным самоконтролем, второе — испуганное собственной смелостью.

— Тише, маленькая… — шепчу я ей прямо в висок, и мои губы сами собой находят чувствительную точку за ушком. — Всё. Мы одни.

Она перехватывает мои пальцы своими, сплетая их в замок. Тактильный контакт «кожа к коже» вышибает последние пробки в моей защите. Больше не нужно ничего играть: ни роль наставника, ни роль друга. Только она здесь, и мы.

Илья

— Выдыхай, котёнок мой… Всё хорошо. Пойдём со мной.

Она такая податливая — просто берёт мою руку и идёт туда, куда я указываю. Конечно, я хочу отвести её к себе в спальню, но здравый смысл побеждает. Ей пока нужно немного дистанции между нами. Я видел блеск в её глазах, когда мы обсуждали сегодняшний проект. Она может сколько угодно твердить, что согласна на строительство бань и на «рай» в виде семьи и детей, но пока в ней говорит юношеский максимализм. Ей сначала нужно попробовать «еду», чтобы потом чётко сказать, что она хочет, а что нет. Так что, «стальной», тебе сегодня ничего не светит…

Веду Наташу в гостевую спальню, где ночевала Маша. Там ей будет удобно: отдельная ванная со всеми необходимыми мелочами.

— Илья?

— Я знаю, малышка, я тоже очень хочу… Но пока так для тебя будет правильнее.

— Я так не думаю.

Я провожу её в комнату и усаживаю на кровать, а сам присаживаюсь рядом, поглаживая её ладонь.

— Наташ, смотри, — я начинаю аккуратно, потому что, зная эту дерзкую лисичку, можно получить нехилую «обратку», и тогда выруливать будет сложнее. — Когда мы сегодня обсуждали проект шале, что ты почувствовала? Можешь не отвечать мне, но ответь себе — честно.