Книга Архитектор (не) моей мечты, страница 108 – Тая Глиб

— За чем? Какое право? Ты что, наследный принц? — Наташка коротко посмеивается, и этот звук — такой чистый и беззаботный. Но мне чёт не смешно. Горло сдавливает сухой ком.

— Ну, почти.

— Да ладно тебе, — она отмахивается, пропуская мои слова мимо ушей. Мой маленький, наивный котёнок… Может, и к лучшему, что она пока не видит всей этой гнилой изнанки «больших семей». — У неё же и самой прекрасная карьера, жильё в Лондоне. Международные проекты. Зачем ей всё это?

— Она помешана на статусе. И, Наташ… я правда вообще не бедный малый, — я внимательно наблюдаю за её реакцией, ловя малейшее движение ресниц. Но его нет. Ей реально всё равно насколько я «не бедный» парень.

— О! Я, кстати, не спрашивала: откуда у тебя поместье? — она чуть оживляется. — Там земля безумно дорогая, не говоря уже о строительстве. Как?

— Ну, скажем, это подарок моего отца.

— А Вадим Ольхов… Это очень большой человек?

— Да. Очень, — я сглатываю, и это слово отдаётся горечью на языке. — Был.

— Ты никогда не говорил о нём.

— Его уже нет. Но как-нибудь я о нём расскажу, — я накрываю её ладонь своей, чувствуя, как моё сердце замедляет бег, успокаиваясь от её прикосновения.

— Хорошо, — тихо соглашается она. — А сейчас нам что делать?

— Едем домой. К Марку, — я намеренно понижаю голос, стараясь переключить её с тревоги на наш маленький мир. — Надо определяться с его обучением. Парню шесть лет. С его мозгами можно и в школу, но уже на следующий год. Сейчас нужно хороший сад подыскать. Валерия Сергеевна, няня Марка, рекомендует два варианта, надо рассмотреть. Один прям к нам близко.

Наташа на секунду замирает, а потом по её лицу разливается мягкая, немного грустная улыбка. Она протягивает руку и кончиками пальцев едва касается моего предплечья, прошибая меня током.

— Ольхов, странные у нас темы, да? — шепчет она, и в её голосе сквозит неприкрытая ирония. — От сталкера Станислава убогого до выбора садика ребёнку.

— Ну, пока так, — я перехватываю её ладонь и коротко прижимаюсь губами к тыльной стороне, чувствуя её нежную кожу. — Жизнь — штука контрастная.

Нужно добавить ещё чего-то светлого, чтобы у Наташки не осталось этого послевкусия от темы про Стаса.

— Кстати, хорошие новости, — она вдруг оживляется, и в её глазах вспыхивают шальные искорки. — Завтра проект будешь презентовать Кармазину — без официоза, просто идеи и обсуждение. А ещё… — я делаю эффектную паузу, скользя по ней лукавым взглядом, — в нашей спальне теперь есть замок.

Мы вместе хохочем.

— На выходные, думаю, нам стоит уехать в поместье, пока там будут делать полную звукоизоляцию. С бригадой я уже договорился. Ребята впятером всё закончат за два дня. И будет кайф!

— Чую, что вы, Илья Вадимович, хотите задействовать мой спинной мозг? — подкалывает она. — Головного вам уже мало? Бьёте по первобытным инстинктам! Сначала инстинкт самосохранения — «бей, беги или замри»! Потом родительский инстинкт, к которому ты призываешь, подталкивая нас с Марком друг к другу. Теперь инстинкт размножения — создаёшь пространство, чтоб «без шума и пыли»!

Смеётся Наташка, что и во мне вызывает ответную реакцию. Обожаю эту девочку.

Но парирую:

— Инстинкт размножения никого не подводил! И весь мой организм сейчас голосует за него…

— Остынь, Ольхов! Ты с «результатом» своего основного инстинкта сначала поладь, а потом о других «результатах» думай, — шутит моя хитренькая. А я, не сдерживая улыбки: