Книга Шурале, страница 96 – Даша Бунтина

Внутри им открылась огромная гостиная, соединенная с кухней. Все было ослепительно белым. На стенах в белых рамках висели фотографии детей и пожилой пары. Вика присмотрелась и узнала на многих самого Пешкова.

— У вас большая семья, – заметила Вика, рассматривая общий снимок, где стояли плечом к плечу взрослые разного возраста, а на полу перед ними сидело пять детей.

Дмитрий обернулся, и Старостина поймала его темный взгляд. Этот взгляд… Подавленная злость, ненависть и агрессия.

— Да, семья большая, радушная и очень теплая, – сказал он и отвернулся, подойдя к большой кофейной станции. Он достал три кофейные кружки: две стандартные и одну, для себя, чудаковатой формы с оттисками ладоней, стискивающими в попытке перекрутить и задушить. Когда он разливал кофе, Вика увидела отпечатанную там дату.

— Смотрите на кружку, Виктория? Эту кружку мне сделала моя жена, а дата – день, когда она узнала, что у нас родится малыш.

Вика задержала дыхание и окинула гостиную взглядом, так и не найдя следов присутствия кого-либо еще.

— Она бросила меня сразу, как газеты начали писать о подозреваемом, то есть обо мне. И у нее случился выкидыш. Сейчас она живет с другим мужчиной, и у них родилось двое детей. Мы общаемся, но она до сих пор не может простить себя за то, что не поверила мне.

— Дмитрий, подскажите, а как пресса узнала ваше имя, ведь следствие было закрытым? – спросил Никита.

Пешков глотнул кофе и поставил кружку перед собой. Стекла очков запотели от пара, и он снял их.

— В том-то и дело, Никита, мое имя слили, и это намеренно сделал Горелов, чтобы давление общественности вынудило меня признаться в том, чего я, разумеется, не делал.

— Разумеется, – улыбнувшись, сказал Никита, и Вика постаралась сбить градус напряжения вопросом:

— Откуда вы знаете, что это был именно он?

Дмитрий поставил кружку и подошел к стеллажу у противоположной двери. На самом видном месте находилась черная коробка. Открыв ее, он достал папку. Но Вика уставилась не на нее, а на книги позади, на корешках которых можно было прочитать названия: «Билл Гейтс», «Теория голубого океана», «Семь правил высокоэффективных людей», «Мифы и легенды Древней Греции». Среди них стояла одна, на корешке которой было написано знакомое имя: «Габдулла Тукай». Вика дернулась; сама по себе книга ничего не значила, но все же. Пешков вернулся с лучезарной улыбкой; у него были идеально белые зубы.

— Вот, тут мое собственное расследование, вместе со специально нанятым человеком, а на второй странице – имя журналиста, которому я заплатил, чтобы он выдал тайну слива.

Вика тяжело задышала.

— Но почему об этом не писали?

— По той же причине, вероятно, по которой никто не захотел рассказать, почему меня видели у детского сада.

Вика не верила своим ушам: он признавал сейчас то, что отрицал во время всего следствия.

— Я говорю вам открыто, так как повторно к этому делу меня нельзя привлечь. Ради сохранения брака я давал уклончивые ответы на этот счет.

— Ложные, – сказал Никита.

— Уклончивые, я и правда был там пару раз, но предметом моего интереса были не дети, а воспитательница. Если бы Горелов лучше вел следствие, он бы узнал, что там работала моя бывшая. Я нехорошо поступил с ней и хотел убедиться, что у нее все в порядке.