Книга Шурале, страница 34 – Даша Бунтина

— На русском, – ответил Горелов. Сказка в книге была на месте, а значит, тот лист, что лежал рядом, был не из книги Динара.

Сергей Александрович проверил книгу еще раз, но все листы были на месте.

— Вот, видишь, мама тут! – донеслось из коридора.

Вскоре в дверном проеме показался Архипов с ребенком на руках.

— Ой, не я! – вскрикнула Эля и пальчиком показала на Горелова.

— Что не ты, зайка? Это же дядя Сережа.

— Нет, нет, – сказала Эля и снова ткнула пальчиком на Горелова.

— Она про листок, видимо, – предположил Архипов, придерживая девочку; та начала кукситься и готовилась разрыдаться.

— Моя! Моя! – почти кричала Эля. Требовательно выставив пальчик вперед, она показывала на стол, где лежала книга.

Горелов еще раз осмотрел вырванный лист.

— Понятно. – Он захлопнул книгу. – Алин, а к вам приходил кто-нибудь в гости в последнее время из тех, кого ты раньше не знала?

Алина встревоженно посмотрела на Элю, и Горелов подал Архипову знак унести девочку из кабинета. Здесь еще могли быть следы.

— Нет, вроде, – с ужасом произнесла Алина. – Сережа, нет, никого не было. Сереж, он был здесь, да? Да? – Последнее «да» прозвучало надрывно.

— Я не знаю, Алин. Нам придется обыскать дом. Ты даешь согласие?

— Да, да, да…

— Эля здесь бывает обычно?

— Да, конечно.

— Она же не могла принести этот листок папе?

— Я не знаю, Сережа.

— Но она про книгу сейчас говорит или про лист?

— Я не знаю, потому что Динар читал ей эту книжку. Но она могла и просто, увидев бумажку, так сказать. Для нее почти все здесь «мое», они с Динаром часто тут сидели вдвоем. – Алина разрывалась от желания докопаться до сути.

— Хорошо, я могу спросить Элю? Поможешь мне? – спросил Горелов.

Они проследовали в спальню. Сергей Александрович присел на корточки и посмотрел на ребенка. Эля подняла на него хмурый взгляд и широко раскрыла рот, улыбаясь.

— Эля, солнышко, скажи, что это?

Эля без кривляний склонила голову и посмотрела на листок.

— Мое! – крикнула она и пальцем показала в сторону кабинета.

Алина подошла к Эле и, присев рядом, обняла дочку сзади.

— Зайчик, а ты трогала книжки у папы?

— Та-та-та, – сказала Эля и отвернулась, зарывшись в волосы мамы.

— Та-та – это значит «нельзя», так Динар всегда говорит. – Алина проглотила окончание последнего слова. Когда только узнаешь, что близкого человека больше нет, трудно говорить о нем в прошедшем времени.

Архипов посмотрел на Сергея Александровича и без слов понял, что надо вызывать ребят.

— А ты этот листок не трогала? – спросила Алина, повернув дочку к себе.

— Не-а, та-та-та.

— Ты уверена? Я тебя ругать не буду.

Эля не ответила, но кивнула головой и улыбнулась.

— Есть вероятность, что она обманывает? – уточнил Архипов.

— Это ребенок. Конечно есть, ей всего три.

— А в садик она ходит? – спросил Горелов.

— Да, я вожу ее в пятидесятом в ясли.

— Алин, это важно, потому что тут три варианта: либо листок кто-то принес к вам в дом, либо Динару его подкинули. Ну или кто-то дал его Эле, и она принесла его домой.

Алина молчала. Она обдумала все три варианта и медленно задала вопрос:

— Почему этот листок у нас в доме? Это связано как-то с Динаром?

Горелов посмотрел ей в глаза – расширенные от ужаса зрачки напоминали две бездонные черные дыры.

Архипов откашлялся и опередил.