Книга Избушка на краю омута, страница 48 – Полина Луговцова

Давно Прохор «в люди» не выходил. Был он на инвалидности, не работал нигде. Что за диагноз ему поставили, он точно не помнил. Знал только, что с головой какой-то непорядок: не умалишенный, но очень заторможенный и всегда в апатии пребывал. Раньше-то, по молодости, энергии было хоть отбавляй. С утра до ночи мог пахать и не уставал. А как женился — все, будто отрезало. И травмы-то никакой не было, а будто вся жизнь из него ушла. Как лег на диван пятнадцать лет назад, так и лежал, поднимаясь лишь по нужде да с голодухи. Раиса его не трогала, привыкла. Поначалу пыталась тормошить, ругала, зудела, да только ему все это было до лампочки, и со временем она отстала. Так и жили, не глядя друг на друга, но Прохор всегда чувствовал ее присутствие. Теперь он был совершенно обескуражен тем, что, оказывается, это было для него так важно. Никогда он не испытывал к Раисе ни любви, ни даже мимолетной страсти — лишь кратковременную привязанность, да и то по молодости. А вот, поди ж ты, нет ее, — и все, покой потерял! Страшно даже: вдруг с ней случилось что? Ведь ясно, что она не на работу ушла — вон, вечер уже поздний. Прохор попытался вспомнить, как давно ее нет, и ему стало еще страшнее. Показалось, что не меньше двух дней. Куда же она запропастилась-то?

Вдалеке посреди улицы стояли две деревенские клуши в цветастых платках и телогрейках. Не поймешь, молодые или старые. Прохор направился к ним. Наверное, вид его был суров, потому что, заметив его приближение, они перестали судачить и испуганно попятились. Он крикнул им, пока не сбежали:

— Здорово, соседушки! Раису мою не видали?

— А-а, Прохор… — Узнали, видно. Но смотрели с опаской. Наверное, молва о нем, как о тихопомешанном, ни одну избу не обошла стороной. Прохор смутно помнил лица этих женщин. Часто видел, да и они его наверняка видели. Хоть и редко, но все же выходил он посидеть на завалинке, воздуха глотнуть.

— Так не видали Раису-то, спрашиваю? — повторил он.

Клуши вдруг переглянулись и, казалось, растерялись. Одна, что погрузнее и повыше, переспросила:

— Дак это… Давно ее нет?

— Дня два уж почти.

— А… — протянула та, посмотрела на другую и кивнула многозначительно.

— Ну, может, она у сестры Алевтины загостилась. — Прохор попытался придать своему лицу непринужденное выражение, не желая показывать свое паническое состояние. — Не знаете, где дом Алевтины? Сто лет не был у нее. Забыл уже.

Женщины вдруг тревожно зашептались. Одна, что помельче, нахмурилась и протестующе замотала головой, словно хотела запретить что-то второй. Но крупная усмехнулась в ответ, сказала: «Да пусть знает, пора бы уже. Пропадает ведь мужик! А у нас они что, на дороге валяются? Может, сгодится кому, раз своей бабе не нужен!»

Прохор не понял ничего. Крупная баба повернулась к нему, подбоченившись, и выпалила с жаром:

— А ты пойди, вон, у Леньки ее поищи! Там она, чую, там, у него!

— Какой еще Ленька?! — Прохор оторопел.

— Электрик наш. Ты что, его все знают!

Вторая зашипела и дернула говорившую за рукав:

— Что несешь?! Сплетни все это. — И обратилась к Прохору: — Ты ее не слушай. Она вечно болтает ерунду. — И рукой махнула.

— Где Ленькин дом?! — не своим голосом рявкнул Прохор. Женщины вздрогнули. Та, что помельче, запричитала, глядя на грузную: