Книга Река – костяные берега, страница 83 – Полина Луговцова

Звонарь накормил Кольку вареной картошкой и сладким репчатым луком, а потом постелил ему на своей кровати, сам же устроился на старой скрипучей раскладушке. Едва Колька провалился в сон, как его разбудил жуткий вой, донесшийся с улицы. Звонарь отправился в соседнюю комнату, откуда окна выходили на реку, а когда вернулся, проворчал что-то неразборчивое.

Колька проснулся задолго до рассвета. Быстро оделся, трясясь от холода. Хозяин похрапывал рядом на раскладушке, и он не стал его будить. Заглянул в комнату, где спал Борис, и удивился, увидев пустой диван и раскрытое настежь окно. «Куда это он отправился в такую рань?» – В недоумении Колька обошел диван и перегнулся через подоконник. На влажной земле отпечатались глубокие следы чьих-то сапог, и хотя рисунок подошвы был везде одинаковый, но Кольке бросилось в глаза, что следы были разного размера. По глубине отпечатков можно было предположить, что те принадлежали здоровенным мужикам либо эти мужики несли что-то тяжелое.

Колька прошел через кухню в прихожую, захватив из кастрюли на столе две вареные картофелины, натянул сапоги, надел куртку и бейсболку и вышел из дома. Обойдя вокруг, он дошел до окна, из которого только что выглядывал, по пути изучая следы. От этого места к задней стороне двора вела отчетливая цепочка глубоких отпечатков. Обрывалась она прямо у забора. Колька озадаченно почесал затылок: выходило, что гость покинул дом через окно, да еще не один, а в компании неизвестного. Может быть, не так уж прост этот Борис, как ему показалось?

Борис не спешил вставать, наслаждаясь ощущениями безмятежности и уюта, нахлынувшими на него в момент пробуждения. Тиски безысходности, сдавливающие душу во сне, наконец-то ослабили хватку. Страх навсегда застрять в собственной иллюзии теперь казался нелепым. Бескрайняя река, которую не переплыть, потрясающее контрастом нищеты и изобилия село Кудыкино, изъясняющаяся загадками ведьма Двузубова и ее щедрая на обещания внучка Нюра – все это еще стояло перед глазами, но потускнело, всколыхнулось и расплылось, оказавшись за прозрачной, но незыблемой преградой, отделяющей сон от яви. Теперь это были просто картинки, сохранившиеся в его памяти.

Воспоминания постепенно отступили под натиском звуков, наполняющих окружающую реальность. За окнами бурлила жизнь большого города, а из глубины квартиры доносился негромкий монотонный шум, состоящий из шагов, скрипов, шуршания, вздохов. Несколько раз хлопнули дверцы шкафа. «Лера хозяйничает!» – понял Борис, мрачнея от того, что придется продолжать прерванный накануне неприятный разговор. Но тянуть время не было смысла: маловероятно, что его назойливая подруга покинет квартиру по собственной воле. Борис поднялся с дивана, аккуратно сложил скомканный плед, не спеша взбил подушки. Пригладил пятерней вздыбленные после сна вихры на голове. Прошелся по комнате, подбирая аргументы, способные убедить Леру в том, что они больше не пара. Когда он, решившись, вышел в коридор, из соседней спальни послышался удивленный девичий возглас: «Ничего не понимаю! Как такое возможно?!» Обращалась она точно не к нему, потому что еще не могла его видеть. Ее интонация озадачила Бориса: ни слез, ни истеричных ноток – лишь искреннее недоумение, граничащее с шоком. Интересно, что она там нашла? Он замер на пороге, глядя на подругу. Лера стояла рядом с не заправленной кроватью, доставая свои вещи из распахнутой спортивной сумки, стоящей на сбившемся одеяле, и разглядывала их так, словно опасалась, что на них может быть какая-нибудь зараза. Вид у девушки был растерянный и даже немного испуганный. Она иногда прикладывала руки к вискам и прикрывала глаза, будто страдала от головокружения или головной боли.