Книга Река – костяные берега, страница 78 – Полина Луговцова

Колька, увидев мать повеселевшей, еще больше встревожился: не тронулась бы умом! Уходила-то вся дерганая, горем убитая, а пришла, будто с праздника какого-то. Едва она успела снять платок и куртку, как скрипнула калитка, лязгнул засов, и ступени на крыльце заскрипели под отцовскими шагами. Отец, весь грязный с ног до головы, вошел в дом и с порога разразился бранью:

— Устал, как собака! Черте что творится! Весь берег костями усыпало! Гора-то наша Кудыкина могилой оказалась, кто бы мог подумать?! Как развалилась, так и высыпались косточки-то. Звонарь говорит: собрать надо, как-никак, останки предков наших. И гору придется заново отсыпать, не то беда будет! Да еще звонницу поставить! Это ж труд адский! И что ты думаешь? Половина мужиков в услужение к Двузубовой подалась! Плевать они хотели и на предков, и на звонницу. Терем ей новый строят! – Отец вымыл руки, уселся за стол и продолжил рассказ, не глядя на жену, уверенный, что та его, как обычно, внимательно слушает и собирается подавать ужин: – Представь, бабка всем своим прислужникам рыбы пообещала! Они там мережи поставили. Ну, и мы тоже поставили, а только не поймали ни хрена! Зато у них сети битком набились! Вот что это, скажи, а?! Колдовство самое настоящее! И разве можно жрать такую рыбу? Эй!.. Жена, да ты мне дашь сегодня пожрать что-нибудь?!

Нина все это время занималась тем, что ползала на четвереньках по комнате, заглядывая под кровати и стулья. С ужасом наблюдавший за ней Колька был уверен, что его мать вообще никого вокруг не видела и не слышала: взгляд у нее был совершенно обезумевший. Но от резкого окрика она вздрогнула, поднялась на ноги и отправилась на кухню, что-то виновато бормоча. Колька тягостно вздохнул, понимая, что, если не вернет домой Лешку, то, скорее всего, мать сойдет с ума.

Но вскоре выяснилось, что для странного поведения матери все-таки была причина. Накормив отца вареной картошкой с солеными грибами и подождав немного, чтобы он, наевшись, подобрел, мать попросила его сходить во двор за дровами:

— Я там поленья днем разложила, чтоб подсушились на солнце. Может, принесешь? Надо бы печь растопить, а то холодно, да и сыро.

Как только отец, ворча что-то типа «сразу не могла сказать, что ли, как пришел?», вышел из дома, мать тотчас бросилась к Кольке и взволнованно зашептала:

— Коля, где эта костяшка, что на тетю Соню сегодня упала?

Колька похолодел и уже собирался ответить, что понятия не имеет, как мать перебила его и продолжила, будто поняла, что сын хочет соврать:

— Коля, она нам очень, очень нужна! Найди эту костяшку, ради Бога! Евдокия Пална обещала взамен нее нашего Лешеньку вернуть! Такую малость попросила! Поищи, она где-то здесь должна быть – куда ей деваться-то? Но чтоб отец не видел, иначе отберет. А с утра отнеси ее к бабе Дусе. Только она больше в том доме не живет, в терем переехала. Да ты слыхал, наверное, что отец рассказывал. В Козий переулок свернешь, а там уж не заблудишься. Ну? Сделаешь, сын?

— Конечно, мам, – сдавленно проговорил Колька, сожалея о рухнувших планах на встречу с Мореной. – Ты только не волнуйся, ладно?

Сам бы он ни за что к Двузубовой не пошел, только ради Лешки. Даже оберегом согласен был пожертвовать. В то утро он вышел из дома еще до рассвета, прихватив с собой корзинку, в которой лежала завернутая в кухонную занавеску челюсть царь-рыбы. Новый терем был виден издалека – точно такой, какие бывают в сказках о царевнах. Кружевная резьба и желтые бревна отливали золотом в лучах солнца. Казалось невероятным, что его возвели всего за одну ночь. «Вот оно, колдовство! А как будто чудо…», – подумал Колька, любуясь роскошным строением. В воздухе витали приятные запахи свежей древесины и сырой рыбы – наверное, «помощнички» (так называл отец своих односельчан, согласившихся служить Двузубовой) всю ночь возились со свежим уловом. «Может, потом сходить на реку да порыбачить? Вдруг повезет?» – размечтался Колька, но тут же вспомнил слова отца, заявившего, что «эту рыбу жрать нельзя».