Книга Резервная столица, страница 106 – Виктор Точинов

Дорога поднялась на холм, заброшенный дом стоял шагах в двадцати от нее, и теперь стало видно, что некогда имелись при нем и надворные постройки, но развалились, превратились в груды гнилых досок, едва заметные сквозь густой высокий бурьян.

Перевалив через холм, они увидели другой, а на нем группу строений, но жилой дом был там один. И в самом деле хутор, никак не деревня.

Гонтарь тут же приказал отойти назад — холм был безлесый, и на его вершине не спрятаться от взглядов обитателей хутора. И от взглядов гостей, если туда все-таки заявились фашисты.

Пошли в обход, низом, под прикрытием густо росшего молодого ельника. Подобрались, насколько смогли, не выходя на открытое место, — до хутора оставалось полторы сотни метров. Разглядеть, есть ли там кто живой, с такого расстояния не удавалось, но все же хутор казался безлюдным: не поднимался дым над трубами, не кукарекали петухи, не подавали голос собаки. Жители ушли? Или затаились, не высовываются? Или сидят под прицелом незваных гостей?

Можно было только гадать.

— Соваться дуриком туда не будем, — сказал Гонтарь. — Нужны два добровольца — разведать всё и доложить. Кто возьмется, шаг вперед.

Вперед шагнули все. Кто-то сразу, кто-то поглядев на товарищей. И Яков шагнул.

Гонтарь выбрал двоих: курсанта Габаридзе и морпеха, имени которого Яков не знал.

— Теймураз, ты за старшего. Зазря не геройствуйте. Если там немцы, живо назад. А если… ну, в общем, не дайте себя убить или повязать без шума.

— Нэ дадым. Граната в руку вазму, чека выну. Эсли схватат, взрыв будэт.

— Х-хе… Это ты толково придумал. Но чеку не выбрасывай. Если в порядке все, обратно вставишь. Граната еще пригодится.

Они укрылись в ельнике и наблюдали, как двое подходят к хутору — сбоку, так, чтобы от взглядов из окон жилого дома скрывал не то овин, не то сарай, в общем, какая-то сельхозпостройка, Яков не особо их различал.

Постройки, кстати, все были основательные, добротные. Никакого сравнения с русскими деревнями, где слепят на скорую руку сараюшку из бросового горбыля, да и ладно. Здесь даже сараюшки стояли на фундаментах из дикого камня, а у жилого дома такой же фундамент был высотой аж с человеческий рост, даже повыше, так что внизу там наверняка нечто вроде цокольного этажа. Прав Гонтарь, кулаки какие-то живут.

Разведчики, осторожно выглядывая из-за угла фундамента, понаблюдали вблизи за хутором. Потом Габаридзе двинулся вперед, а морпех прикрывал его, выставив винтовку. Затем и он исчез из вида.

Минуты тянулись и тянулись — ничего не происходило. Не слышались ни выстрелы, ни взрыв гранаты, ни крики разведчиков: мол, всё в порядке, подходите. Зашли и пропали. Словно война пробудила какое-то древнее чудище, много тысячелетий спавшее под этим холмом — и оно сожрало сначала хозяев хутора, а теперь подкрепляется неосторожно завернувшими путниками. Глотает их так, что даже граната с вынутой чекой не поможет.

От таких мыслей Яков разозлился сам на себя. Вокруг война, люди гибнут по-настоящему, а у него всё никак книжки, в детстве читанные, из головы не выветрятся.

Гонтарь, как всегда, думал о более практичных и насущных вещах. Сказал:

— Ежели хозяева там, и ежели угощать чем будут, так не берите у них ничего ни в коем разе. Только те продукты забирайте, что сами выберете.