Книга Всё имеет свою цену, страница 71 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Ладно, давай посмотрим эти твои фотографии.

Арне Педерсен выложил на стол перед ним снимки. Мариан Нюгор, Катерина Томсен и Анни Линдберг Ханссон – три красивые улыбающиеся женщины, внешнее сходство которых сразу же бросалось в глаза. Лишь мельком взглянув на них, Ханс Свенсен сказал:

— Все верно, они выглядят так же, как Рикке в те годы.

— Да ты ведь едва взглянул.

— У Рикке есть внучка. Девчонка, правда, сейчас немного моложе, чем эти девушки, однако все равно как две капли воды похожа на них. Или как там еще говорят, когда капель этих – аж четыре штуки?

— А на свою бабушку внучка похожа?

— Говорят, что очень, да мне и самому, насколько я помню, так кажется. Она вообще-то большая умница, хорошая девушка, они с Рикке часто гуляют вместе, так что, по-видимому, у тебя чуть позже еще будет возможность увидеть ее.

Пользуясь выдавшимся случаем, Арне Педерсен продемонстрировал собеседнику заодно и снимок Андреаса Фалькенборга, ничего, однако, при этом не сказав. Ханс Свенсен и на этот раз не колебался, хотя ответ его прозвучал после секундного раздумья:

— Да, это он, собственной персоной. Даже после стольких лет у меня нет ни малейших сомнений, что именно его я забирал тогда из салона парикмахера. Так он что же, охотится за ними? Я имею в виду – за красивыми молодыми женщинами с черными вьющимися волосами?

— Мы так предполагаем. Однако он, если можно так выразиться, весьма избирателен. По-видимому, все они должны выглядеть в точности так. Вдобавок есть нечто, что позволяет нам утверждать, что он за ними не охотится,как ты только что выразился. Он вовсе не пытается их где-то там отыскать, обнаружить. Они сами выходят на него, и вот тогда-то он и наносит удар. В настоящий момент нам представляется, что дело обстоит именно так, однако все еще существует множество неясных моментов.

Ханс Свенсен с серьезным видом кивнул:

— Склонен полагать, что вы вышли именно на того, кто вам нужен.

— Мы тоже так думаем. Теперь главная наша задача – доказать это. А теперь скажи мне откровенно, что именно из того, о чем мы сейчас с тобой говорили, ты успел пересказать Конраду Симонсену по телефону?

Для того чтобы вложить в свои слова еще больше обличительного пафоса, Арне Педерсен даже всплеснул руками.

— Я прекрасно понимаю, что должен был бы знать все это заранее, однако, как видишь, не знаю.

— Да ладно тебе, успокойся! Я же прекрасно понимаю, что у всех у вас сейчас уйма дел. Кроме того, если уж на то пошло, то я почти ничего ему не рассказал. Мы и говорили-то с ним всего минуту – по-моему, он решил, что мы вполне сможем все сами с тобой обсудить.

— Думаю, он даже не представляет себе, насколько большое значение может иметь беседа с Рикке Барбарой Видт. Я намерен сейчас же позвонить ему и вызвать сюда, чтобы он также смог присутствовать во время нее. Вряд ли у него сейчас может найтись какое-то дело, которое было бы важнее этого.

К удивлению Арне Педерсена, Ханс Свенсен, очевидно, был вовсе не в восторге от этой мысли. Почесав бороду, он сказал:

— Честно говоря, не уверен, разумно ли это будет.

— А что такое?

— Двое незнакомых людей – по-моему, это уже перебор. Дело в том, что Рикке – весьма эмоциональное создание, если не сказать неврастеничное; одним словом, нервы у нее расшатаны. Приблизительно два года назад она попала в катастрофу: дочь ее при этом погибла, а сама она ослепла. В витрину книжного магазина как раз в тот момент, когда они с дочерью меняли там экспозицию к ежегодной осенней распродаже, въехал автомобиль. Водитель был настолько пьян, что даже не успел затормозить, и машина со всего маха врезалась прямо в них. Сам водитель также погиб. С тех самых пор с ней стало чрезвычайно тяжко общаться даже знакомым ей людям. Так что я решительно не знаю, как она отреагирует, если вы оба заявитесь к ней. Вполне возможно, она не сумеет даже толком поговорить с вами.