Книга Всё имеет свою цену, страница 234 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

В четверг вечером жена принесла ему чистую одежду. Они с четверть часика поболтали. Сначала о близнецах, когда эта тема была исчерпана – о хорошей погоде. А не забывает ли он питаться как следует? Она поцеловала его и когда пришла, и когда собралась уходить – обычная привычка, так, прежде чем перейти дорогу, чисто автоматически смотришь налево. Когда дверь за ней наконец закрылась, он острее, чем когда-либо, ощутил, насколько они отдалились друг от друга. Как будто существовали в двух разных мирах. А вот принесенной супругой одежде он был искренне рад – хотелось выглядеть презентабельно, когда его арестуют. Прилично одетым, чистым и гладко выбритым. Арестанты-оборванцы ему никогда не нравились. Да, он давно уже смирился с таким их внешним видом, поскольку в большинстве своем они выглядели именно подобным образом, однако в глубине души Арне их презирал и уж сам, во всяком случае, ни за что не хотел быть похожим на одного из них.

Выставленный на мобильном телефоне звонок будильника прозвучал ровно в два ночи. Минут десять он потратил на то, чтобы размять затекшее за время сна тело с помощью небольшого, изобретенного им самим комплекса гимнастических упражнений. Он где-то читал, что японцы спят на полу на тростниковых циновках. Ничего не скажешь, закаленные люди, а также, безусловно, практичные: одним движением скатал постель и поставил куда-нибудь в уголок. Япония, Австралия, Китай, Бразилия – он всегда мечтал отправиться в большое путешествие, однако жизнь сложилась иначе. Всегда находилось что-нибудь, что оказывалось важнее. Взглянув на темноту за окном, он подумал о том, что теперь придется еще несколько лет подождать с путешествием. Затем, не надевая обуви, выскользнул в коридор и прокрался мимо кабинета Конрада Симонсена. Из-под двери пробивалась полоска света. Сердце убойного отдела – так некогда окрестили этот кабинет, кто именно – Арне не помнил. С презрением сделав вид, что плюет в сторону закрытой двери, он прошел в ближайший туалет и окончательно привел себя в порядок.

Графиня могла на протяжении нескольких месяцев не употреблять ни одного бранного слова, так что, когда с ней случалось такое, это привлекало к ней внимание всех присутствующих. «Все» в данном случае были Конрад Симонсен и шеф ПСК. Совершенно не сонные и даже слегка возбужденные, они сидели в кабинете Конрада Симонсена и обсуждали завтрашний спектакль, который просто обязан был пройти успешно. Шеф ПСК раз за разом не уставал напоминать об этом.У нас нет и не может быть никакого плана «Б»: или все пройдет так, или – никак. Иногда, правда, форма несколько менялась: Если не завтра, то – никогда. Ну, или еще как-то в этом роде. Казалось, ему нравится так говорить, но от частоты повторов важность смысла высказывания не утрачивали. И в этот момент на мобильный телефон Графине поступило какое-то сообщение. Взглянув на дисплей, она растерянно воскликнула:

— Черт подери! Арне пропал.

Конрад Симонсен вскочил так резко, что стул его опрокинулся.

— Не может быть! Куда пропал? Откуда ты это знаешь?

— Это его мобильник. Когда он находится более чем в двухстах метрах от ШК, мне поступает эсэмэска. Не спрашивай, каким образом я это сделала.

Шеф ПСК воспринял новость спокойнее.

— Значит, сейчас он примерно в двухстах метрах отсюда.