Книга Всё имеет свою цену, страница 176 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Конрад Симонсен возразил:

— Теоретически ты, конечно, прав, однако, как правило, они так не думают. Или, по крайней мере, довольно ред…

Арне Педерсен внезапно вскочил как ужаленный и перебил его:

— А ну-ка, Поуль, повтори то, что только что сказал! Ну давай же, скорее, это очень важно!

— Что, насчет наркодельцов?

— Да, черт подери! Так что ты там говорил?

— Они должны быть так же заинтересованы в поимке нами серийных убийц, как и все остальные, и парадоксально, коль скоро это не так.

— Нет-нет, не то. Ты еще что-то там сказал.

Конрад Симонсен спокойным тоном практически процитировал:

— На самом деле парадоксально, чтобы одни преступники, так сказать, старались прикрывать других. Я имею в виду, что…

Продолжить фразу ему не удалось.

— Да-да, точно, она именно так и сказала.

— О ком это ты, Арне?

— Новая классная руководительница моих детей на родительском собрании в школе. Она сказала, что всегда говорит с детьми тихо, поскольку не верит в то, что шум можно побороть еще большим шумом. Теперь-то наконец логика этого мне стала понятна. Ну да, конечно – какой же я был болван! Есть у нас протокол допроса Андреаса Фалькенборга? Взгляните и сами все поймете. Да и эта чертова беседа с Поулем в машине – там все то же самое.

Никто из его слушателей пока что ничего не понял. Конрад Симонсен отыскал те записи, о которых он говорил, и Арне принялся лихорадочно рыться в них. Наконец, по-видимому, он нашел то, что нужно и начал вслух зачитывать отрывки из протоколов:

— Это из допроса. Здесь, Симон, ты спрашиваешь его об Анни Линдберг Ханссон.

К.С. – Она как две капли воды похожа на остальных женщин.

А.Ф. – Тогда это, наверное, я. Да, я думаю, что так.

К.С. – Где ты ее похоронил?

А.Ф. – Я этого не делал.

— А это из разговора в машине, Поуль. Ты тоже надавил на него по поводу Анни Линдберг Ханссон.

П.Т. – Итак, Анни – так где ты, говоришь, ее закопал?

А.Ф. – Я ничего такого не делал.

П.Т. – Слушай, ну к чему себя мучить?

А.Ф. – Но ведь я говорю истинную правду – я этого не делал.

— Ну, что, видите?!

Теперь наконец они все поняли. Первым откликнулся Поуль Троульсен:

— Ты имеешь в виду ту свинью?

— Ту огромную свинью, что воняла несколько месяцев, пока окончательно не разложилась. Ту, что гнила, будучи подвешенной на дереве. Вы-то дерево не видели, зато я видел этот старый тополь и готов поспорить, что все это время Анни Линдберг Ханссон находилась внутри него. Он напоминает огромных размеров кисточку для бритья. Ствол толщиной от метра до полутора и высотой метра четыре. Здесь начинаются торчащие в разные стороны тонкие ветки. Когда я был ребенком, у нас на площадке стоял точно такой же тополь. Вся сердцевина его прогнила и превратилась в труху, так что изнутри он был полый, хотя снаружи дерево и выглядело живым и здоровым – по крайней мере каждый год давало зеленые листья. Мы, детишки, взбирались на верхушку, продирались сквозь ветки и спускались внутри ствола по веревке почти до самой земли. Черт, да я на сто процентов уверен – она там.

Конраду Симонсену пришлось сдерживать свою команду. Оба его подчиненных так и горели желанием немедленно отправиться в Прэстё. Хоть соблазн и был велик, однако шеф оставался неумолим: он рассудил, что поездку следует отложить до завтра.