Книга Всё имеет свою цену, страница 110 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

К удивлению Полины Берг, оказалось, что женщине где-то около пятидесяти – при телефонном разговоре она производила впечатление более молодой. Кроме того, с первых же минут встречи у девушки возникло ощущение, граничащее с уверенностью, что раньше они уже встречались, хотя где и при каких обстоятельствах ей никак не удавалось вспомнить. Одно лишь она знала твердо – та их встреча была не из приятных.

Они представились друг другу. Собеседница Полины была рослой дамой с вызывающим взглядом и крашеными рыжими волосами – на вкус девушки, на один-два тона более яркими, чем следовало бы. Она даже не взглянула на предъявленное полицейское удостоверение и постаралась свести процедуру вступительного обмена любезностями к минимуму. Коротко бросив «идем», она пересекла площадь и остановилась у свободной скамейки, где обе в итоге и устроились. В беседе дама также с первых же слов постаралась прибрать инициативу к рукам:

— Что тебе известно о нашем обществе?

Вопрос застал Полину Берг врасплох. Какое имеет значение, что ей известно об этом обществе? Да и сам вопрос был задан таким командно-вызывающим тоном, будто сама она была юной студенткой, а ее собеседница – авторитетным экзаменатором. Поначалу она даже решила не отвечать, однако затем передумала.

— Не так уж много. Оно было создано в 1948 году и стало одной из первых в мире организаций подобного рода. Вы занимаетесь разнообразными консультациями и лоббированием прав лиц с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Вот, в общем-то, и все.

Очевидно, данный ответ вполне удовлетворил собеседницу. Во всяком случае, она оставила данную тему и снова скомандовала:

— Покажи фотографию и повтори все то, что говорила мне вчера.

Полина Берг покорно выполнила ее пожелание. Внезапно в процессе объяснений она вспомнила, где раньше ей приходилось встречаться с этой свидетельницей. Год назад она не оставила камня на камне от доводов прокурора и добилась освобождения прямо в зале суда обвиняемого, по делу которого Полина Берг и ее тогдашние коллеги трудились не покладая рук не одну неделю. Наверняка теперь она уже участвует в заседаниях суда второй инстанции.

Женщина внимательно изучила состаренный стараниями Мальте Борупа портрет предполагаемой подруги Катерины Томсен и спросила:

— Так ты утверждаешь, что она лесбиянка?

— По всей видимости, хотя я и не уверена в этом на все 100 процентов.

— Она живет здесь, в Копенгагене?

— Этого я также не знаю. Только что она жила здесь десять лет назад.

— А у тебя есть ее фотография в электронном виде?

Полина Берг протянула ей флешку и свою визитную карточку.

— Мы попробуем отыскать ее через интернет – проверим фейсбук, список корреспондентов нашей электронной почты, а также наш собственный сайт. Думаю, это будет самое эффективное. Если мы ее найдем, я свяжусь с тобой. – Как ты считаешь, шансы на это есть?

— Откуда мне знать?! У тебя что-нибудь еще?

Никаких других вопросов у Полины к ней не было.

Шагая по Стройет ^[40] в сторону Ратушной площади, Полина Берг ощутила прилив радости. Теперь-то она точно знала, что дело Фалькенборга – ее!

Процедура прощания Графини и Конрада Симонсена на Полицейской площади у здания префектуры столичной полиции в понедельник утром получилась довольно-таки скомканной. Графиня попросту высадила шефа из своего автомобиля, а сама торопливо укатила, стремясь успеть на завтрак, о котором условилась заранее. По дороге сюда она впервые подробно рассказала начальнику о ходе параллельного расследования в отношении Бертиля Хампель-Коха, которое заняло у нее часть рабочего времени на прошедшей неделе и ради которого сегодня утром ей также приходится пожертвовать своей основной работой. Правда при этом она предпочла утаить от него свой телефонный разговор с ясновидящей. Хотя именно этот разговор – как Графиня давно уже вынуждена была признаться самой себе – и был главной причиной всех ее действий, она просто не могла оправдывать затраты усилий и времени проверкой подобного рода метафизических предсказаний. Тем не менее обо всем прочем она ему рассказала. Обо всем, кроме самого главного.