Книга Зверь внутри, страница 35 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Да слышу я, слышу, и это замечательно, потому как такая работа будет стоить больших денег. Колоссальных. — Профессор посмотрел куда-то в сторону, пробормотал нечто нечленораздельное, а потом сказал: — Ну что ж, пойдемте поглядим, как обстоят дела.

Курт Мельсинг и Конрад Симонсен последовали за ним.

В помещении, в которое они вошли, было светло и чисто. Стены выложены белой мелкой плиткой, а пол — крупными плитами, как в ванных комнатах в пятидесятые годы прошлого века. От центра поверхность находилась под небольшим уклоном к желобу, опоясывавшему по периметру все помещение: чтобы было легче мыть пол. Между окнами находились две большие мойки из нержавеющей стали, одна для рук, другая — для органов. В центре, примерно на двухметровом расстоянии друг от друга, размещались столы, на каждом лежал труп. Эхо в морге было неприятное, какое-то металлическое.

Артур Эльванг оценивающим взглядом осмотрел то, что осталось от лиц трех жертв, сопровождающие хранили при этом молчание. Потом он произнес:

— Необходимы не только антропологи, ведь у нас и так много информации, а уж дилетанты нам и вовсе не нужны. Да, было бы интересно составить команду, где каждый смог бы воспользоваться опытом остальных, ну и, возможно, потребуется специалист из Штатов.

Шеф отдела криминально-технической экспертизы внимательно слушал профессора: его идея тоже вдохновила.

— У меня есть фотограф. Она подлинный художник как в отношении съемки, так и обработки материала.

Артур Эльванг согласился:

— Да, это разумно. Я с удовольствием возьму в команду фотографа.

Ну что ж, все встало на свои места. Ночные рысканья Симонсена в сети, которые и навели его на мысль задать Эльвангу вопрос, принесли свои плоды. Он осторожно попытался выведать у профессора, сколько времени ему понадобится, и, как и следовало ожидать, тот брюзгливо ответил, что не имеет возможности судить об этом здесь и сейчас. Ну что ж, пришлось смириться. Данное обстоятельство никак не ухудшило прекрасного настроения, которое посетило его впервые за этот мрачный вторник.

Впрочем, пребывать в прекрасном расположении духа Конраду Симонсену оставалось менее десяти минут. Встреча закончилась и он как раз выходил из института, когда зазвонил мобильный. Графиня сообщила новость коротко и тихо, зато ответное восклицание Симонсена гулким эхом раскатилось по институтским коридорам:

— Блин, этого не может быть! Этого просто не может быть!

Если бы! Еще как может.

Ползунок взглядом знатока осматривал дерево, росшее на площади в Аллереслеве, небольшом городишке неподалеку от Оденсе. Европейский бук, лет ему сто пятьдесят. Толстенный ствол почти метр в диаметре, мощная крона напоминает формой и цветом огромный пурпурный колокол. Некоторые ветви были подрезаны, но вообще-то буку не мешали расти так, как ему нравится. По-видимому, он появился на площади задолго до постройки всех этих магазинчиков. Ползунок осмотрелся и с удовлетворением отметил, что жилые дома поблизости отсутствовали, а это для него главное, ведь с какой бы осторожностью он ни работал, шум все равно произведет изрядный.

Ползунок оглядел киоск, где продавали колбасы и сосиски. Сложен он был из простых и дешевых материалов, да и особых требований к качеству работы заказчик, по-видимому, не предъявлял. Пол выложен бетонными плитами, раздвижная дверь и окошко справа — плексиглаз, а выкрашенная в белый цвет многослойная фанера покрывала пространство под окошком и три остальные внешние стенки. Опорные балки представляли собой простые сосновые ригели размером сантиметров пять на десять. Теплоизоляция тоже не ахти — один-единственный слой роквула, защищенный плиткой из твердого мазонита. Крыша была плоская, наполовину покрытая выкрашенным под шифер толем, посаженным, видимо, на дешевую фанеру, а другая — там, где находились покупатели, — прозрачными трапециевидными плитами, на которые густо нападала осенняя листва.