Книга Зверь внутри, страница 11 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Стоявшую вокруг тишину на мгновение разрезали басовые ноты из магнитолы, гремевшей в машине, что проехала по дороге позади кладбища. Он подождал, пока шум не уляжется.

— Прощаясь, Пер сказал то, о чем я сам так много думал. Прощай, Жевала! Это были последние слова, которые я от него услышал. Он произнес их с кривой усмешечкой, такой характерной для него. Жевала. Он намекнул, разумеется, на то, что в детстве я постоянно жевал кусочки пенорезины, так как думал, будто она сможет впитать в себя все то гадкое, что скопилось у меня внутри. Я уже почти забыл об этом, то есть о том, что рассказывал ему эту историю. О том, как я разыскивал кусочки этой чертовой резины где только мыслимо: в диванных подушках и валиках, из прорезиненной ленты в моей шапочке наездника, — а да, я даже материну подушечку под плечи расчихвостил! Говоря об этом, я вспоминаю вкус, хотя наверняка считается, что пенорезина безвкусна. На самом же деле вкус у нее есть, какой-то неправильный вкус или привкус — привкус вины.

Он потряс головой, пытаясь прогнать эти мысли и в задумчивости прибавил:

— Неприятно вспоминать, но да, Пер, похоже, попал в точку. Если уж на то пошло, в конце концов я, наверное, и есть самый настоящий Жевала.

Профессор, доктор медицины, судебный патологоанатом и прозектор Артур Эльванг слыл грубоватым на язык человеком. Поэтому Конрад Симонсен перед тем как открыть дверь, глубоко вздохнул и приказал себе не терять спокойствия и не раздражаться.

Артур Эльванг упоенно читал какую-то книгу и, казалось, вовсе не собирался оставить свое занятие. Прошла целая вечность, прежде чем он отложил в сторону свое чтиво и вернулся к действительности, критически оглядывая маленькими моргающими глазками Конрада Симонсена сверху донизу, будто снимал с него мерку для костюма.

— А ты вроде как жирком на зиму запасся, Симончик. Жаль, у тебя отпуск сорвался. Ты где отдыхал? В детском санатории?

Он вытянул вперед кривой палец, и Конрад Симонсен, решив, что собеседник желает подчеркнуть свою невоспитанность, ткнув ему пальцем в живот, сделал шаг назад.

— Ладно, давай без обид, лучше помоги мне.

Конрад Симонсен осторожно помог ему подняться на ноги.

— А я и не обижаюсь. Моя дочь постоянно комментирует мои габариты, так что я в этом смысле человек закаленный, только вот Симончикомменя уж столько лет не называли… С тех пор как Каспер Планк ушел на пенсию.

Каспер Планк руководил убойным отделом до Конрада Симонсена.

— Да, времечко не стоит на месте. А ты дочери говорил, что у тебя диабет?

Конрад Симонсен застыл на месте.

— Откуда тебе, черт побери, это… — прервав сам себя, он вновь постарался собой овладеть.

Диагностические способности профессора вошли в легенду, но в данном случае речь, по-видимому, шла о догадке. Догадке, которую он сам же и подтвердил своим непроизвольным восклицанием. Конрад Симонсен не хотел продолжать эту тему.

— Зал освободили?

— Да, эксперты уехали с четверть часа назад, но только не пользуйся задним выходом и не заходи в душевую. Я слышал, у тебя в этом деле полностью развязаны руки. Это правда?

— Наверное.

— В таком случае привлеки Планка, если, конечно, он не впал в маразм. Вы двое наилучшим образом дополняете друг друга. К тому же он способнее тебя.

— Благодарю покорно. Ну что, войдем?