Книга Душа компании и смерть, страница 46 – Георгий Юрский

Туристы внимательно слушали писателя и не перебивали. В отличии от других тем, тут им нечего было добавить или возразить.

— Хотя я вам больше скажу. В христианстве это обычное дело. Знаменитый Иероним, автор «Вульгаты», — посмотрев на непонимающие взгляды слушателей, Парухин пояснил, — это канонический перевод Библии на латынь, тоже радикально изменил представление римлян на многие аспекты Священного Писания. И прошлые переводы тоже еретическими признал. Да и в России до Никона обряды правили несколько раз. Но никакими расколами дело и не пахло. Просто как говорил Троцкий: «Революция — это нужные люди, в нужное время, в нужном месте.» Вот так тут и получилось. Слишком рьяный Никон, честолюбивый Алексей Михайлович и народ, готовый к восстанию. Ну и куда уж без Украины, — добавил Парухин, с улыбкой поглядев на Артура.

— А правда, что у них церкви без креста? — спросил Игнат. — Песня такая у Алисы есть.

Парухин с удивлением посмотрел на молодого человека, не ожидая от него знаний русского рока.

— Что Константин Евгеньевич Кинчев имел ввиду, когда писал этот текст, не знаю. Может быть Покрово-Успенскую церковь в Москве? Это просто частный случай, не ставят крест почему-то. У старообрядцев есть кресты на храмах, просто они у них восьмиконечные, — Парухин набросал эскиз на листочке бумаги изображение креста с дополнительной перекладиной сверху.

— Итак. Резюмирую. Раскол был предрешен Смутой, а спровоцирован стремлением царя и патриарха стать лидерами православного мира. То есть можно так выразиться: хворостом было сложное экономическое положение и социальное неравенство народа, а спичкой — амбиции Никона и Алексея Михайловича, — пояснил свою мысль Парухин.

Они поговорили еще немного, после чего оправились по каютам. День был очень насыщенным и все порядком устали. Парухина по дороге перехватил Иван. Ничуть не смущаясь, он сообщил:

— Я это. Сегодня у Ани переночую. За вчера простите.

— Да уж, сделайте одолжение. Хотелось бы своей зубной щеткой пользоваться, — ответил Парухин, постаравшись вложить все свое возмущение.

Но Иван пропустил язвительную реплику мимо ушей. Зашторив иллюминатор, чтобы ночное солнце не мешало ему спать, Парухин лег в кровать. Яхта плавно покачивалась вместе с прибоем, и писатель практически уже провалился в сон, когда не то услышал, не то увидел, как открывается дверь в каюту. Он успел только открыть глаза и увидеть метнувшуюся к нему тень. Дальше на его голову обрушилось что-то тяжелое и наступила темнота.

Время: 26 июня, утро; место, Большой Заяцкий остров.

Тело писателя нашел Иван. Рано утром ему потребовалось что-то в каюте Парухина, и он тихонечко туда заглянул. В полумраке он не сразу заметил окровавленную голову писателя и его неестественную позу. Лишь когда Иван, стараясь не шуметь, доставал из шкафа смену чистого белья и уронил вешалку, он виновато оглянулся на Парухина и только в этот момент увидел его размозженную голову. К его чести, Иван не стал кричать и суетиться, а спокойно, насколько позволяло самообладание, подошел к телу и потрогал запястье. Оно уже начало окоченевать, поэтому Иван догадался, что перед ним труп. Он порылся в кармане и нашел визитную карточку Цыплакова.

— У аппарата, — после нескольких гудков Иван услышал заспанный голос полицейского.