Книга Смерть во льдах, страница 29 – Георгий Юрский

Тем временем в гостиной всполошился Иван.

— Ох ты ж, — хлопнул он себя по лбу. — Стало быть, манки-то с колонками на засидках остались. Такими темпами под снегом потом хрен найдём. Да и чучела там. Поеду, соберу.

— А можно я, дядя Ваня? — спросил Андрей, убирая айфон в карман. Он явно тяготился бездельем и отсутствием интернета.

— Не заблудишься? Смотри, погода какая.

— Колейка-то набитая, куда тут заблудиться! — отмахнулся Андрей со свойственной молодым людям самоуверенностью.

— Ладно, рацию возьми только, — с заметным облегчением от того, что не придётся выходить на мороз и вьюгу, выдохнул Иван.

— А медведь не нападет? — Вероника поделилась своими опасениями.

— Да он первый по такой погоде в лежку спрятался, — успокоил ее Иван.

Андрей экипировался, вышел из дома, и вскоре все услышали, как взревел снегоход «Буран».

Тем временем к столу пришёл перевязанный Денис. Все разговоры тут же свернулись к нему и его чудесному спасению. Естественно, у Ивана нашлась аналогичная история.

— Вот, короче, сижу я как-то на засидке. Овсы поспели, зрелость медовая, самый сок для охоты. Жду кабана, поэтому особо не готовился — от меня слегка запах есть.

— В смысле, «запах есть»? — переспросила Вероника, машинально перебирая пряди рыжих волос.

— Ну, для кабана можно не готовиться, у него чуйка слабая. А для медведя надо неделю одеколоном не пользоваться, не курить и одежу в лесу выветривать. Иначе почует.

— Ого! — удивилась девушка.

— Ну вот. Я спокойно жду кабана. Трофейного. Чтобы с клыками серьезными был. Стадо пришло, покормилось. Я тихонечко сижу. Уже ночь, слышу, кабан подходит. Включаю ночник, он стоит на опушке леса, на поле не выходит. Метров триста до него, стрелять далеко. И смотрит как будто на меня. Я думаю, что за ерунда — не может он меня почуять или услышать, а тем более увидеть. Но раз стоит, чего-то остерегается. Хоть ветер и от меня, но за триста метров кабан его не учует.

— Давай, не томи. Что дальше-то было? — Никита подстегнул товарища.

— Ну вот. Только я подумал, как прямо из-под моей засидки рев медведя раздается. Он тихонько под мой лабаз зашел и меня унюхал. Рассердился, реветь начал, а потом и вовсе давай деревья ломать. Видимо, поесть овса собрался, а тут запах стремный. Ломает, значит, березки молодые, а у меня кровь в жилах стынет. Вдруг сейчас мое дерево качать начнет. Оно хоть и прочное, но сама засидка хлипкая. Две доски — на одной сидишь, на вторую ноги ставишь.

— Та в Псковской часто такие делают! Где овес засеют, там и лабаз из нескольких досок строят. И плашечки к дереву прибивают, як ступеньки, — авторитетно добавил Никита.

— Ну вот. Вдруг медведь замолчал. Я вниз голову опускаю, не видно ни хрена. В ночник — а он уже половину пути до меня пролез. Я, короче, как его огромную башку в прицеле увидел, сразу и выстрелил, не целясь. Мишка кубарем с дерева падает. Значит, попал. Я перезаряжаюсь, смотрю в прицел, вроде лежит, доходит. Думаю, сделаю контрольный под лопатку. Тут он раз и вскакивает, как живой. И бежать без остановки к лесу.

— И чего. Упал потом в лесу? Нашли? — заслушался Никита.

— Ан нет. Вызвал егеря, спустился. Посмотрели, крови почти нет, костей раздробленных тоже. Пуля, похоже, от черепа его отрикошетила. Упал, в шоке полежал и убежал. С собаками наутро ходили. Нету.