Книга Будет больно, приятель!, страница 20 – Георгий Юрский

— Даниил Сергеевич?

— Я. А вы?

Они предъявили свои удостоверения. Тот, что поплотнее, был Кореньков, второй, плюгавый, — Плахотнюк. Оба в чине старших лейтенантов служили в УМВД по Рязанской области. Они бесцеремонно повернули его спиной, обыскали, забрали телефон и документы, затем защелкнули наручники на руках.

— В чем дело, мужики? — начал было возмущаться Смирнов, но жесткий тычок под ребра заставил его замолчать.

Они подхватили его под руки и потащили к новенькому полицейскому уазику с рязанскими номерами. Но перед тем как усадить в отделение для задержанных, его с силой прижали лицом к машине. Руки, скованные наручниками, потянули вверх, после чего он почувствовал, что пальцы его правой руки прижимают к чему-то холодному и твердому. Тут же его втолкнули в «стакан», так в полиции именуют отсек автомобиля для перевозки задержанных, и машина поехала.

Пока они ехали по Москве, Даниил машинально фиксировал маршрут. С третьего кольца они свернули на Волгоградку, проехали МКАД и встали на Новорязанском шоссе. Стало очевидно, что они едут в Рязань. Было неясно, зачем. Но пропавший Седов, выставленная на Даниила прослушка, задержание рязанскими полицейскими, а главное, непонятное касание какого-то предмета пальцами правой руки оптимизма не добавляли.

«Думай, Даня, думай! Если это связано с исчезновением Седова, значит, причина — в «ЦРК». Это единственное, что меня с ним связывает. Видимо, правда, что крадут там серьезные деньги. И хотят замести следы. Или пугануть хотят ментами. Про меня им мог сам Седов сказать, могли в его планшете сообщения со сканами документов найти. А он с планшетом выходил или с телефоном? Надо было у жены его спросить. Тьфу, на хер надо было в Шерлок Холмса играть с документами этими?!» — начал Смирнов грызть себя. «Но почему менты? А если я их не испугаюсь? Почему просто бандитов не подослать? Видимо, боятся, что пропажа двух человек из одной системы вопросы вызовет. А так могут исчезновение Седова на меня повесить. К чему-то ведь они мои пальчики прикладывали?», — он продолжал лихорадочно перебирать версии происходящего.

Ничего определенного он не знал, но будучи сам выходцем из этой системы понимал, что менты явно реализовывали какой-то план. Тем временем они подъехали с старинному зданию отдела полиции. Уазик припарковался на служебной стоянке, и Даниила повели вовнутрь. Здание было позапрошлого века, с красивыми фасадами, обезображенными решетками на окнах первого этажа.

«ФСБ победило МЧС», — машинально подумал Даниил. В их райотделе решетки на окнах появлялись и исчезали в зависимости от проверяющих. Пожарники настаивали на их немедленном снятии, ФСБ — на установке в целях борьбы с терроризмом. И те, и другие писали предписания и обещали строго покарать. Полицейский тыловик ни с кем не спорил, а просто в канун очередной проверки либо ставил, либо снимал. Тут, похоже, готовились к проверке ФСБ, поэтому решетки стояли на своих местах.

Опера прошли типичную, как и везде в России, дежурку, провели карточкой по новенькому турникету и потащили Даниила на второй этаж. По дороге Кореньков заглянул в кабинет начальника уголовного розыска. Сквозь дверь Смирнов услышал: «Взяли убийцу. Как и предполагали, тот самый москвич. Дебил, даже пистолет не скинул».