Книга Будет больно, приятель!, страница 105 – Георгий Юрский

В один из дней он решил поискать настоящего батюшку для разговора и исповеди. Осознание того, что он отнял жизнь, пусть и у негодяя, его тревожило. Ему не раз приходилось наносить травмы и увечья людям, пару раз он даже стрелял в ноги, но это все было поправимо. Отнять человеческую жизнь — это был самый тяжкий грех в его системе жизненных ценностей. Как, впрочем, и в православии, где священников, даже по неосторожности совершивших убийство, отлучали от служения.

В Лос-Анджелесе оказались две русские церкви, и он поехал в ближайшую. Это был храм Покрова Божьей Матери, архитектурой слегка напоминающий знаменитый храм Покрова на Нерли. На его счастье, удалось застать священника. Седобородый, в годах, он согласился с ним поговорить. После долгой исповеди и отпущения грехов отец Андрей повел его в свою трапезную пить чай. Смирнову было неудобно, но батюшка был настолько убедителен, что возражать Даниил не решился.

— Присаживайся, сын мой. Сейчас чайку заварю. Бараночки вот, здесь пекут, но по вкусу как на Родине, — отец Андрей, несмотря на возраст, довольно споро начал накрывать на стол.

— Спасибо, не стоило, наверное, — робко отозвался Смирнов.

— Не принято у нас, православных, гостей голодными отпускать. Да и поговорить мне с тобой интересно. Грехи-то я тебе отпустил, но, кажется мне, еще у тебя вопросы остались.

— Если честно, отец Андрей, да. Я совсем себя по-другому стал ощущать. Может, из-за того, что мир посмотрел, или из-за того, что Розалинду встретил, — Даниил из скромности не стал говорить об опасностях, которые перенес.

— Я думаю, изменился ты, потому что Бога начал искать. А он тебе дает испытания по силам. Бог ведь каждому дает свой крест нести.

— И каждый справится?

— Нет. Бог дает шанс, и если им воспользуешься, то в Царствие Небесное попадешь, а если нет — увы. Это у мусульман Аллах все предопределил, поэтому они себя ответственными за свои поступки не считают.

— И как, по-вашему, я справляюсь?

— Пока средне. Молиться чаще надо. Причащаться. Тогда сам поймешь, как себя спасти. Ну и повенчаться вам надо, с девушкой твоей. Не надо в грехе жить.

— Да я даже не знаю, крещеная ли она.

— А приводи ее, поговорим и покрестим заодно, — батюшка ласково улыбнулся Даниилу. Смирнов горячо его поблагодарил и поехал домой, думая о подруге.

Отношения с Розалиндой становились все серьезнее. Кроме секса и любви к путешествиям, у них постоянно обнаруживалось что-то общее. То они вместе готовили, то в национальных парках выслеживали и фотографировали диких животных. Несмотря на различие в возрасте и культурных кодах, они прекрасно находили темы для разговоров и времяпрепровождения. Розалинда оттаивала после трагической кончины Ивана, а Смирнов открывал в себе новые стороны характера. Ему было искренно интересно проводить время с возлюбленной. С женой отношения строились вокруг быта, и у них не было времени на полноценное общение. Потом были периодические вечерние встречи с ужином и сексом с подружками. А полноценных отношений, как он понял только сейчас, не было до этого никогда. О венчании Даниил несколько раз задумался, но побоялся этих мыслей.

Спустя несколько дней по электронной почте пришло огромное письмо от ямайского адвоката. В приложении было полностью отсканированное уголовное дело. Даже фотографии с места перестрелки были приложены. Даниил полдня провел за изучением документов, после чего набрал Сергея: