Книга Смертный грех, страница 2 – Георгий Юрский

К причалу уже спешили монахи, за ними шел послушник Серега.

— Господи помилуй! Шо же это деется? — первым отреагировал Спиридон, увидев мертвого настоятеля.

— Никак убили? — не до конца понял произошедшее Серега и начал часто и мелко креститься.

Тихон молчал и лишь ошеломленно качал головой, не в силах осознать несчастье.

— Нешто сам себя порешил? То вить грех неотмолимый! Грех смертный! — воскликнул Спиридон.

Руслан молчал и слушал. Двадцатипятилетний опыт работы полицейским подсказывал, что перед ним убийство. А об убийстве он по старой ментовской привычке старался собирать, а не распространять информацию. Во-первых, на причале, судя по следам, кроме отца Димитрия был кто-то еще. Во-вторых, он знал, что невозможно застрелить самого себя из охотничьего ружья, если только не использовать пальцы ног или какое-то замысловатое приспособление. Настоятель был в валенках, никаких приспособлений в лодке Руслан не заметил, поэтому понял, что перед ним классическая мокруха.

— Ладно. Надо в полицию звонить. Заявить о преступлении, — сказал он со вздохом. Как он ни стремился убежать от своей прошлой жизни, она шла за ним по пятам.

— А как они сюда доберутся? Катера уже не ходят, а лед еще не встал. Вертолетом, что ли? — Серега вопросительно развел руками.

— Это их дело. Наша задача — сообщить. А где, кстати, остальные? — В голосе Руслана прозвучали властные нотки.

— Ну, брат Иоанн спит, поди, в ските своем. Шо в его годах-то еще остаётся. Баба Шура тоже. А вот с Даней непонятно, не видно его, — ответил Спиридон.

— Так! Я пойду к Дане. Серега, лезь на колокольню, сообщай в полицию. — Руслан, незаметно для себя и окружающих, взял на себя руководство.

Возражать никто не осмеливался, потому что это был тот самый случай, когда опыт службы в полиции намного важнее монастырских правил.

Сотовая связь в монастыре была неустойчивая и слабая, так что позвонить или отправить сообщение можно было только с самой верхней точки острова, с церковной колокольни. Руслан знал, что распутывать преступление лучше по горячим следам, потому тут же пошел опрашивать остальных свидетелей.

Он зашел в гостевой домик и, не снимая валенок, прошёл в келью Дани. Это был недавно прибывший в обитель молодой трудник, его определили в летний, гостевой, домик, обогревавшийся буржуйкой. Возле печки и стояла кровать Дани. Но тепла буржуйка уже не давала, потому как полностью прогорела. В помещении было холодно. Руслан осветил фонариком кровать. Даня, длинноволосый молодой человек, лежал навзничь с раскинутыми руками. В одежде. Правая рука у него была перехвачена жгутом, а рядом поблескивал шприц с засохшей капелькой крови на острие иглы. На тумбочке лежали в упаковке ампулы морфия, две из них были обломаны.

— Твою же мать! — выругался Руслан и пощупал пульс Дани, приложив два пальца к сонной артерии молодого человека. Тот был жив, но в полной отключке.

— Так он торчок, что ли? — За спиной Руслана загудел густой бас Тихона. — То-то я, смотрю, дерганый он какой-то.

— А он не мог все это сюда провезти. Я сам видел, как его вещи отец Димитрий обыскивал. Ишо подумал, чегой-то он шукает? Значит, здесь украл, — вставил свои пять копеек Спиридон.

— Так что, получается, он настоятеля за дурь порешил? — По багровому лицу Тихона было видно, что он готов придушить непутёвого трудника.