Книга Выстрел по видимой цели, страница 87 – Георгий Юрский

С наружкой ей, на самом деле, разговаривать было особо не о чем: Тихоновецкий находился на работе, все его передвижения – пара звонков на сотовый телефон по делу, возможно, поход в уборную или столовую, и все.

Никита тем временем добрался до курносого сообщника Тихоновецкого по фамилии Токарев. Установочных данных, которых он оставил для получения бонусной карты «Лукойла», вполне хватило для его розыска. Токарев числился официальным безработным, проживал с мамой по прописке. После небольшой паузы он ответил:

— Алло, да.

— Андрей Алексеевич? Вас из полиции беспокоят. По поводу вашей поездки в Ярославль.

— Я что-то нарушил?

— Нет. Могли быть свидетелем одного происшествия. Надо увидеться. Где вас можно найти?

— Ну, я на работе до вечера… – с сомнением произнес Токарев.

— Диктуйте адрес, я подъеду, – усилил нажим Никита.

Токарев продиктовал адрес. Это был яхт-клуб в Долгопрудном. Через полтора часа Никита с большим трудом добрался до этого места – на дороге были заносы, дворники не успевали очищать лобовое стекло.

Яхт-клуб оказался обычной лодочной станцией, но это было непринципиально. Токарев, работающий там сторожем, был один в один с изображением, взятым с камер бензоколонки. Курносый и веснушчатый, невысокого роста, он сидел и играл в телефон, когда в помещение ввалился Никита.

— Самойлов Никита. Оперуполномоченный, – он предъявил удостоверение.

— Так тут написано Смоленск, а вы про Ярославль говорили, – Токарев оказался внимательным.

— Убийство произошло в Смоленске. – Никита, стряхнув с кроссовок снег, убрал удостоверение в карман и потер замерзшие руки. – А алиби подозреваемому обеспечили вы. Поехав в Ярославль на его машине, с его карточкой. Пособничество получается, – надавил на курносого полицейский.

— Меня двоюродный брат попросил к тетке нашей съездить. Ну это, к его матери, получается. Так и машину дал. У меня-то денег нет, да и тачки тоже. Какое алиби? – Токарев искренне удивился.

Никита внутренне чертыхнулся. Концепция затрещала по швам.

— Расскажите с самого начала. Чем занимаетесь?

— Дык, а что рассказывать? Год назад приехал в Москву. Стас помог комнату снять. Работа пока такая. Вот попросил к маме его съездить. Я ему по мелочи часто помогаю. Резину вот зимнюю недавно ставил.

— А зачем на записке написали: «Маме от сына»? Почему не поднялись к ней?

— Карантин там. Да и она все равно никого не узнаёт после инсульта. И фрукты санитарки с соседками все сожрут, но хоть тетку обижать не будут. А записка… Так фрукты и вправду от сына.

Андрей был непрошибаем.

— Ладно. А как вас Станислав просил поехать? Лично?

— Ну написал вечером. Вот. – Токарев протянул Никите смартфон с открытым «Вотсапом».

«Андрюха, что-то я за маму волнуюсь. Сгоняй в Ярик завтра, а? Хочу позвонить докторше, а давно ей ничего не подгонял», – это было сообщение от абонента «Стас».

«Да у меня смена завтра», – в ответ было набито Токаревым.

«Ну поменяйся. Пообещай проставиться. Я оплачу все расходы».

«Ладно».

«Красавчег. Заскочи вечером, машину заберешь и карточку».

— Что-то на словах сказал?

— Нет. Просил купить два набора. Фрукты – в палату, шампанское и конфеты – докторше.

Никита задал для приличия еще несколько вопросов, но понял, что тут ловить нечего, и поехал на Николо-Архангельское кладбище. Такого количества дорогих машин со спецсигналами, блатными номерами и служебными водителями он не видел никогда в жизни. Подъезд к некрополю регулировали сотрудники ДПС, у церкви патрульно-постовая служба выставила металлические ограждения, чтобы формировать поток прощающихся.