Книга Разумовский, страница 81 – Кирилл Кутузов

— Я когда-то благодаря Интернету самым известным человеком страны стал, Вениамин Самуилович. А уж имея связь с внешним миром на протяжении нескольких дней, благодаря вашему телефону я… Знаете… в сети можно найти всё что угодно. Наркотики, оружие, поддельные паспорта. Даже с вооружёнными наёмниками можно связаться. В общем, вы бы шли с Богом, пока время есть…

Лицо психиатра стало мертвенно бледным. Оцепенев от страха, он не нашёл в себе сил даже подняться из-за стола.

А потом в дверь допросной вошёл Олег.

«Я его столько лет не видел… Что говорят в таких случаях? Я могу представить, что говорят в кино. Криво улыбаются и с прищуром цедят: „Время тебя не пощадило“… А потом смеются, крепко жмут руки или обнимаются. Потом вместе отстреливаются от врагов. Только это не кино, это жизнь. Что мне ему сказать?..»

Разумовский, совсем потерянный, внезапно услышал свой — и какой-то не свой — голос будто бы со стороны.

— Ну наконец-то! Почему так долго?!

Волков, не ожидавший такого «тёплого» приёма, в ответ лишь буркнул:

— Я тоже рад тебя видеть.

Только тогда Рубинштейн будто бы снова ожил. Нет ничего приятнее осознания своей правоты, даже перед лицом смерти.

Психиатр вскочил из-за стола и побежал прочь.

«Если выберусь живым — с этим вполне можно работать…»

Агния оказалась права во многом, но в первую очередь в том, что денег будет мало. Относительно, конечно, но человек, скотина, быстро привыкает к хорошему. Когда пришлось съехать в дешёвую квартиру, Надя поняла, что с того самого момента, когда вышла из вокзала, она жила не в настоящем Питере, а в открыточном. Почти ни шагу из центра: от классной съёмной квартиры до умопомрачительного офиса — 10 минут прогулочным шагом. И этот открыточный Петербург нравился ей ужасно, а потом жизнь макнула её в Питер не парадный, а народный, который, на самом деле, не так уж сильно отличался от её… глубинки.

Слово вспомнилось не ко времени, кольнуло, но Надя стала к этим уколам почти невосприимчивой («Зигфрид обмазался кровью и жиром дракона и стал роговым. Мы, Надюх, тоже»).

Народный Питер тоже был ничего себе… Жить можно, но Надю почему-то упорно несло домой. Без каких-то осязаемых причин, просто в Питере стало пусто. Не больно, не страшно, а пусто. Надя всё чаще забрасывала Агнии удочки насчёт работы по Интернету. Новая начальница с самого начала была не против, но Наде почему-то отчаянно нужно было выдумывать препятствия: «На удалёнке это не работа, я заленюсь, и меня уволят; не буду в офисе появляться и быстро окажусь на обочине рабочей жизни, не буду ничего знать, от меня отвыкнут, возненавидят и уволят; дома я сопьюсь от тоски, помру, а потом меня ещё и уволят».

В какой-то момент Агнии даже пришлось вызвать Надю на «серьёзный разговор». Начальница думала, что Надька ходит сама не своя, потому что её кто-то переманить хочет, а когда узнала-таки, в чём дело, битый час талдычила ей, что она может работать хоть из задницы мира — она её ни за что не уволит. Убедила в конце концов.

Мама была, конечно, очень рада. Надя могла поклясться, что мать на той стороне провода прямо сияет. Дочка сначала покорила Питер и заработала тут просто какую-то кучу денег по меркам родного города, так теперь ещё и вернётся. Не для того, чтобы на шее сидеть, а чтобы помогать… Да, матери сразу было сказано, что это точно не навсегда, а просто чтобы башку на место поставить и нервы подуспокоить, но тут уж каждая слышала то, что хотела: Надя про «не навсегда», а мать про то, что дочь возвращается.