Книга Разумовский, страница 68 – Кирилл Кутузов

Забрался в машину, уселся рядом с водителем. Не отказал себе в удовольствии немного поболтать с прапорщиком напоследок.

— Я поднял записи с камер, всё изучил…

— Ну и кто Кирюху грохнул? Все вот про какого-то «Гражданина» треплют, а мне кажется, что это всё-таки ж…

— Это был «Гражданин», Ваня. Ну, точнее, тот, кого так публика прозвала. Я-то знаю, что это не какой-нибудь абстрактный гражданин, а очень даже конкретный. Наш с тобой знакомый.

— Да ладно! И кто?

Дурацкая хулиганская шутка как-то сама собой получилась. Очень уж захотелось посмотреть, какая у недалёкого прапорщика будет обалдевшая мина.

— Иван Пеньков! Пуля прошла мимо полушарий мозга, и он выжил!

— Так… я ж его сам закопал!

— Он выкопался, Вань.

— Нам хана!

Это было бесценно. Он и правда купился. Ладно, повеселились, и хватит. За работу.

Одним движением выхватил резец и распо-рол Сорокину горло. Сам порадовался тому, каким плавным вышел жест. Со стороны, наверное, красиво смотрелось… Жалко, никто не видит. Но это ничего, это пока…

Вернулся в мастерскую, взял ящик с крысами, его поставил на пассажирское сидение, а тело прапорщика кинул назад. Теперь дождаться времени, когда у Гостиного Двора будет минимум людей, — алгоритмы Разумовского несколько дней дорожные камеры анализировали, чтобы это время подобрать, — выкинуть тело Сорокина на том месте, где он избивал протестующих, пока его снимали на телефон, а сверху выпустить крыс. Нужно окружать себя правильной символикой, чтобы потихоньку превращаться из «Гражданина» в Чумного Доктора. Так, листовки взял, крысы на месте, труп есть. Всё готово. О, чуть не забыл.

Надо рассовать всякой жратвы Сорокину по карманам, чтобы крысы сразу не разбежались.

Час потратил на то, чтобы удалить из общей ленты пост про «отвратные стишки». Какой-то болван в литературном блоге про это написал, и люди начали репостить. Не слишком часто, конечно, но всё равно. Это надо пресекать. Тем более что это враньё. Хорошие стихи, складные. Тот стих, который был про Сорокина, вообще вышел загляденье:

Когда доделал неприятную работу, занялся приятным отдыхом: читал отчёты, показания, сливы информаторов — одним словом, изучал успехи полиции, охотящейся на неуловимого «Гражданина». Вроде прошло всего несколько дней, а за это время у Разумовского уже появился любимый герой, который постоянно фигурировал в этом криминальном чтиве. Героя звали Игорь Гром, он был майором полиции и, видимо, решил набить рожи половине петербуржцев, рассчитывая по тропе из сломанных носов дойти до замка «Гражданина». Подумать только: вломился в квартиру к Виолетте, элитной эскортнице, которую Гречкин таскал за собой повсюду в последнее время. Напугал, болван, девчонку, которая ни черта не знает. Ну не прелесть ли? Потом со своим напарником — Разумовский до сих пор не запомнил фамилию — произвёл фурор в бойцовском клубе, сломав там несколько рож. Опять же — совершенно тупиковое направление. Фанаты и скины, которых Гречкин прикармливал, тут ни при чём. Холодно, Игорь, холодно. Но ты продолжай в том же духе.

Разумовскому казалось, что вся его жизнь сейчас — это серьёзная аналитическая газета. Нужно было думать об имидже «Гражданина», реагировать на актуальные политические события, параллельно одним глазом приглядывать за криминальной хроникой, и на фоне всего этого майор Гром с его наивной верой в то, что «Гражданина» можно поймать, размахивая кулаками, казался каким-то потешным персонажем комикса со страницы «Шутки и анекдоты». Стало трудно? Так иди, читай про майора Грома.