Книга Гранитная гавань, страница 60 – Питер Николс

Он не заметил бегущую мимо толпу, пока на него не набросили сетку. Поняв, что произошло, он сел и попытался выпутаться, но ученики «Трантора» и «Крэндалла», хорошо натренированные, бегали вокруг него по кругу, придерживая сеть, и наконец замотали его с ног да головы и оттащили к высокой траве возле деревьев, где их не могло увидеть ни руководство школы, ни другие ученики.

Всеми заправлял Байрон Пью. Они забивали колья в сетку, пока мальчик не перестал дергаться. Он понял, что попал в ловушку. Лежал на спине, крепко стянутый, прижав руки к бокам. Над ним нависло лицо Байрона Пью.

— Как дела, чувак?

Он вбил в землю четыре кола у самого лица мальчика, так что тот не мог повернуть голову в сторону и был вынужден смотреть в небо. Он снова видел облака, но теперь его лицо было закрыто сеткой, и он понимал, что оказался в ловушке на Земле.

Байрон Пью встал над мальчиком, оттянул край шорт и помочился на него. Один за другим семь учеников, в том числе три девочки, сделали то же самое. Девочки стояли у самой его головы, расставив ноги и выставив лобок вперед, и били в цель почти так же точно, как мальчики.

После этого Байрон Пью снял шорты, сел на корточки над головой мальчика и навалил кучу ему на лицо.

Колья, вбитые вокруг головы мальчика, мещали ему отвернуться. Он мог лишь с трудом дышать сквозь слой дерьма.

— Только посмотрите, – воскликнул Байрон Пью. – Завтрак! Черничные блины!

Смеясь, они побежали обратно через поле, оставив мальчика лежать в сетке.

Смотритель, садовник и разнорабочий «Уэллдейла», Иван Хейни, ветеран Северной Каролины и Вьетнама, жил в так называемой Хижине, широком доме на опушке леса, граничившей с территорией «Уэллдейла», вдалеке от людских глаз. Дом был подготовлен к зиме: полностью облицован, вплоть до шлакоблока, десятисантиметровыми листами пенопласта, в которых были вырезаны отверстия для окон; оклеен лентой, обернут «Тайвеком» и обшит рейками и толем. Дом и материалы для его благоустройства предоставила школа. Всю работу Хейни проделал сам.

У Ивана Хейни была давняя привычка до наступления темноты патрулировать территорию по периметру, гуляя с лыжной палкой, которой он тыкал в кусты то тут, то там, и тем вечером он обнаружил мальчика в сетке.

Хейни был невысокого мнения об учениках «Уэллдейла» и об их состязаниях. Игры на выживание! Во Вьетнам бы их отправить, думал он.

Но при виде этого мальчика у него внутри что-то защемило, и вспомнилось то, что ему довелось видеть. Он высвободил мальчика, отнес в Хижину, вымыл из шланга и выдал свою одежду, которая оказалась мальчику слишком велика.

Все оставшееся время в «Уэллдейле», все четыре года, мальчик по несколько часов в день проводил с Иваном Хейни, вместе с ним работая на территории школы. Профессор Грейсон это одобрил и добавил мальчику баллов по легкой атлетике.

Ему нравилось общаться с Иваном. Он восхищался его мастерством, его познаниями о природе окрестностей «Уэллдейла» и вообще о мире.

Хейни многому его научил. Тонкостям работы с деревом: как использовать инструменты, как затачивать их и ухаживать за ними. Тайнам дикой растительности. Натуральные продукты и лекарства, говорил он, доступны каждому в большом ассортименте. Хейни рвал орехи, ягоды, цветы и травы, растущие в лесах и полях, с удовольствием жевал их и делился с мальчиком. Он готовил вино из лесных ягод, чаи, подслащенные кленовым соком и диким медом, который он умел собирать так, что пчелы его не кусали. Мальчик смотрел и пил.