Книга Черная королева, страница 107 – Андреас Грубер

— Разве не любопытно, что киностудия, где работает Миха, и рыбный рынок, где работает Антонин, находятся в непосредственной близости? Миха и Ломег – ровесники, оба родились в 73-м году. Кто знает, возможно, они давно знакомы – по детскому дому, парку или школе?

— Тогда Миха будет его единственным другом, – заключила Ивона.

— И к тому же немым.

— В любом случае парень дает нам немного улик.

Ивона глянула на наручные часы. Было три. Она умоляюще посмотрела на Хогарта.

— Нам нужно попасть в квартиру Ломега. Как нам добраться до Жижкова? – спросил он.

— Вы же не думаете всерьез, что он дома?

— Я даже надеюсь, что его там нет, – ответил Хогарт.

— Подождите! Ордер на обыск Морак от прокурора точно не получит.

— Кто говорит об ордере на обыск?

— Вы хотите квартиру… – закатила глаза Ивона, – обыскать просто так?

— У нас есть иной выход?

— Но полиция уже обыскала квартиру Ломега и ничего не нашла.

— Значит, полицейские провели недостаточно тщательный обыск.

Ивона пристально на него посмотрела.

— За это нас посадят.

— Только если поймают. – Хогарт сделал паузу. – Позвоните брату. Скажите Ондржею, что мы встретимся через час у дома Ломега.

Хогарт проехал на машине по Жижкову, некогда району рабочих и ремесленников. Создалось впечатление, что недавно тут взорвалась бомба. Фасады стояли в строительных лесах, асфальт был сорван, повсюду валялись огромные куски гудрона. На каждом углу монументальные жилые дома коммунистической эпохи либо сносили, либо реконструировали. Над крышами возвышались огромные краны. Проезд был затруднен многочисленными заграждениями и бетономешалками.

Когда они, наконец, добрались до переулка, где жил Антонин Ломег, Хогарту пришлось остановить машину, потому что дорогу им преграждал экскаватор с огромным ковшом. Перед ними зиял глубокий котлован с оголенными канализационными трубами. Возможно, здесь рыли новую станцию метро. Несколько строителей, только что вышедшие из пригородной пивной, ежились на пронизывающе холодном ветру. Заведение называлась «У выбитого глаза» и особого доверия не внушало. Хогарт поднял электрический стеклоподъемник. Ветер тут же залил салон машины дождевой водой. Хотя был уже субботний полдень, загрохотал отбойный молоток. Хогарт крикнул строителю название улицы, куда они хотят проехать, и тот вкратце описал им объезд. Минуту спустя они припарковались перед домом Ломега, окруженным стройплощадками и техникой.

Ивона наклонилась вперед, чтобы взглянуть на четырехэтажное здание через лобовое стекло.

— Я никогда раньше не была в этом районе.

Дождь оставил черные полосы на охристом фасаде. Наверняка в квартирах от сырости процветала плесень. Из своего венского детства Хогарт помнил старомодные окна с кривыми деревянными импостами, створками с маленькими ржавыми петлями и двойным остеклением. Его бабушка зимой хранила на подоконнике молоко и масло, а вязанная крючком змея с набивкой защищала от сквозняков. Он готов был поспорить на что угодно, что в этом доме живут либо пожилые люди на минимальной пенсии, либо молодые безработные. Никто другой сюда добровольно носа не сунет.

— Ладно, – сказала Ивона. – Давайте разберемся с молодым человеком.

Ондржей уже ждал ее под аркой у входа в дом. В кожаном пальто, скрестивший руки и поднявший воротник, он походил на статую, олицетворявшую сопротивление холоду. Он демонстративно морщил нос и смотрел на небо, которое заметно побелело. Как сказал Пелепков на рыбном рынке: пахло снегом.