Книга Проклятие бронзовой лампы, страница 6 – Джон Диксон Карр

А посему в тот день с юга на север по улице Шари Нубар-паша резво громыхал таксомотор, древний «форд», чей изначальный цвет был нераспознаваем. На крыше у него находились три пристегнутых чемодана, два больших и один маленький. В салоне такси имелся счетчик, но он не работал – по крайней мере, по словам водителя, – а также сам таксист, темнокожий юноша с простодушным лицом, ясными черными глазами, клочковатым зародышем бороды, походившим на сбегающую из матраса волосяную набивку, с обмотанной вокруг головы грязной белой тряпкой и мечтами о несметном богатстве.

И еще в машине находился пассажир – крупный, корпулентный, бочкообразный мужчина в белом льняном костюме и панаме, из-под полей которой, опущенных так, что головной убор походил на перевернутую миску, а также из-под очков в роговой оправе зыркали глаза настолько свирепые, что от настолько зловредного взгляда растерялись бы даже каирские побирушки.

Пассажир сидел совершенно прямо, по-королевски сложив руки на груди. На сиденье рядом с ним лежал толстенный том в кожаном переплете, где мелкими золотыми буквами было вытиснено слово «Вырезки». Судя по двум предметам, торчавшим из нагрудного кармана пиджака, – длинным ножницам кольцами вверх, а также вместительному тюбику с жидким клеем – можно было догадаться, как этот мужчина планирует коротать время в поезде.

До сей поры беседа между водителем и пассажиром велась на смеси английского, французского и еще арабского, вернее, тех его обрывков, что способен был припомнить тучный мужчина в панаме. Теперь же он подался вперед и хлопнул водителя по плечу:

— Эй!

Голос у таксиста был мягкий, текучий, вкрадчивый, щедро пропитанный медовой лестью.

— Вы что-то сказали, о повелитель утренней зари?

— Хр-р-р, – прорычал повелитель утренней зари, со злобным подозрением глядя на своего собеседника, и добавил по-французски: – Эта дорога ведет на железнодорожный вокзал? Точно?

— Но узрите! – вскричал таксист и повел рукой с видом чародея, творящего очередное чудо. – Взгляните, вокзал прямо перед вами! И мы прибыли к нему со всей поспешностью, добрый господин! – В подтверждение своих слов он надавил на педаль газа так, что такси влетело на площадь Мидан эль-Махатта на двух колесах, а тучный джентльмен едва не пробил головой боковое стекло. Сложилось впечатление, что на скорости тридцать миль в час таксист намерен въехать прямо в кассовый зал, но в последний момент он вдарил по тормозам и обернулся к пассажиру, будто пес, алчущий хозяйской похвалы.

Тучный джентльмен не произнес ни слова.

Надвинув шляпу на брови, сэр Генри Мерривейл кое-как выбрался из такси.

— Вокзал, о повелитель утренней зари! Железнодорожный вокзал!

— Угу, – рассеянно признал пассажир. – Спустите мой багаж на землю. Сколько?

— Не смотрите на счетчик, добрый господин, – ответил таксист с простодушной улыбкой, способной растопить самое холодное сердце. – Он сломан, и на нем ничего нет.

— Как и у меня в кармане, – заметил пассажир, – после месячного пребывания в этой треклятой стране. Так сколько?

— Для вас, добрый господин, всего лишь пятьдесят пиастров.

— Пятьдесят пиастров?! – возопил сэр Генри Мерривейл, чье широкое лицо окрасилось в диковинно пурпурный цвет, весьма уместный в сочетании с таким же пурпурным сегментом необычайно яркого галстука, что выбился из-под его пиджака при дорожной тряске. Ножницы и тюбик клея также готовились выпасть из кармана. Безуспешно пытаясь удержать альбом с вырезками под мышкой, обеими руками Г. М. схватился за шляпу, чтобы та не слетела с головы. – Пятьдесят пиастров! – выдохнул он. – Почти десять шиллингов за поездку от гостиницы «Континенталь-Савой»?