Книга Огненные рельсы, страница 59 – Сергей Иванович Зверев

«Все, эмоции в сторону, – приказал себе Сашка. – Теперь думать только о деле. Первое, найти место в лесу неподалеку от города, где временно спрятать вещмешок и автомат. Потом найти в городе место, где можно жить и наблюдать за станцией, за городом. И потом туда придется переправить все свое нехитрое имущество. Кроме оружия, там сухой паек. А вот дальше придется приспосабливаться и искать еду здесь, если получится». Канунников шел, прислушиваясь к звукам леса. Что-то найти подходящее в темноте вряд ли удастся. А это значит, что мешок и оружие придется если и не закапывать в снег, то сунуть под лапы большой ели или повесить повыше на толстый сук дерева. Обосноваться надо в городе. Шастать каждый день из леса и в лес – дело гиблое. На второй же день нарвешься на немцев или полицаев.

Канунников все же умудрился натолкнуться на старый дуб с дуплом на уровне головы. Туда поместился и вещмешок, и автомат. Правда, невозможно было проверить ночью, виден был тайник или нет. Но лейтенант понадеялся на то, что специально в этом месте по лесу никто ходить не будет и не станет искать дупла, в который партизаны прячут свое имущество и оружие. Ну, а уж если станут, то это будет означать, что Сашка «провалился» и его ищут.

В город лейтенант вошел со стороны оврагов. Сто метров до первых строений он проходил около двух часов и оказался незамеченным. Эта часть города была захламлена в результате боев, а потом и разрухи вследствие оккупации. Два почти полностью разрушенных дома, несколько домов, сохранившихся лишь частично, в которых люди ютились, страшно мерзли зимой. На самой улице тоже хватало следов войны: несколько сгоревших или изуродованных автомашин, обломки кирпичных стен. Чего все-таки было мало на этих улицах, так это древесины. Все, что можно было отломить, отпилить, уносилось для отопления квартир и домов в печках. Несмотря на то что в городе ночью был объявлен комендантский час, в эту часть города немецкие патрули не совались. Патрулировать эти развалины заставляли местную полицию, набранную из подонков и предателей, как местных, так и из окрестных сел и деревень. Их было не так много, но вели они себя жестоко, наслаждаясь властью над людьми, безнаказанностью. Но и они боялись партизан, поэтому по ночам патрули стреляли, как правило, без предупреждения, едва уловив движение или если встреченный ночью человек не остановился, попытался скрыться.

Канунников прислушивался, выжидал и только потом проходил несколько десятков метров до следующего места, где в случае опасности можно было укрыться. То, что он сумел войти в город без проблем, было большой удачей. Один патруль ему все же встретился: трое замерзших полицаев топтались на перекрестке, поворачиваясь то и дело и глядя во все стороны. Даже издалека было видно, что их подмывает поскорее покинуть улицу и погреться в каком-нибудь подходящем месте. Минут через пятнадцать патруль ушел, и Канунников вылез из-под кузова развороченного снарядом грузовика. Сашка задумался. Идти в ту сторону, куда ушел патруль, не стоило. Надо найти место, где можно отсидеться до утра, до времени, когда закончится комендантский час, а уж потом осмотреться в городе окончательно. По улице справа стояли каменные и деревянные домишки. Возможно, брошенные. Понять трудно, потому что в городе почти нет освещения, в том числе и во многих жилых домах. Поэтому в окнах темно становится сразу, как в город приходит ночь. Но тот факт, что по этой улице, судя по следам, ездит автомобильный транспорт и телеги, говорит, что улица все же обитаема. Прятаться надо там, где есть люди, днем выбираться из развалин, появляться в районе, где малолюдно опасно – сразу вызовешь подозрение. И Канунников свернул направо.