Книга Никто кроме тебя, страница 27 – Анна Россиус

Джордан все чаще задумывался над тем, стоит ли продолжать вкладывать силы, время и деньги в дело, которое из-за неуёмной алчности Фрэйзера старшего было обречено на провал. С юности он был увлеченным трудоголиком, а архитектура – его главной страстью, чем неустанно пользовался Ричард. Но сколь жаден до денег был отец, столь же равнодушен к ним был сын, благодаря чему, вероятно, компания и продолжала существовать по сей день.

Когда закатное солнце, проникнув сквозь ничем не прикрытые окна, уже окрасило всё довольно обширное пространство кабинета на 28 этаже в золотистые тона, Джордан впервые за день взглянул на часы. Он очень любил именно это время суток – закат, и отвлекся от кипы бумаг на столе только ради того, чтобы полюбоваться им.

Послышался деликатный стук в дверь и мелодичный женский голос:

— Мистер Фрэйзер?

Дверь кабинета чуть приоткрылась, и на пороге появилась элегантная брюнетка с подносом в руках и папкой под мышкой.

— Марисса, – приветливо откликнулся Джордан.

Ассистентка поставила исходящую паром кружку с черным кофе на небольшой столик у окна, и протянула Джордану папку.

— Это ответ на ваш запрос в службу безопасности, – прокомментировала она, и не спеша удалилась, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Какой еще запрос? Ах да.

Отложив чертежи, Джордан с интересом открыл папку и даже удивился, обнаружив в ней увесистое досье. На титульном листе значилось «Оливия МакКиннон».

На первый взгляд, биография девушки была ничем не примечательной – родилась и выросла в шотландском захолустье, училась и работала там-то, семья …

Из приемной послышался знакомый низкий голос и звонкий смех ассистентки. Джордан нехотя поднял взгляд от бумаг.

— Извини, я сегодня без звонка! – сообщил появившийся на пороге Йен.

Джордан привстал из-за стола, чтобы пожать его руку, и снова опустился в кресло, подвинув к гостю несколько листов из досье, которые успел изучить до его прихода. Тот мельком пробежался по тексту и протянул:

— Она шотландка, значит.

Джордан кивнул и стал зачитывать:

— Несколько последних лет приезжает к Томасу Брауну на каникулы, как и говорила твоя сестра. Похоже, она и правда случайно оказалась у нас в старом поместье – с Торнтонами у нее вообще никакой связи нет.

«А еще это значит, что мучил я ее зря», – про себя добавил Джордан, но вслух этого говорить не стал.

— Если никакой связи нет, что тогда с ее глазами? – поинтересовался Йен, выуживая из папки несколько крохотных фотографий. – Посмотри – здесь они вполне обычные.

— Сам хотел бы знать.

— Непростое семейство. Вот это родословная! Каково это – знать своих предков на двадцать поколений назад?

— Да уж! Что тут у нас еще?

Джордан не ожидал увидеть кипу полицейских отчетов и медзаключений. Служба безопасности потрудилась на славу, добывая всё это.

— У нее, оказывается, почти вся семья погибла месяц назад. Остался только старший брат, он сейчас живет и работает в Аберфойле.

— Бедняжка. Сколько, кстати говоря, ей лет?

— Почти девятнадцать.

— И что с ними случилось?

— Отправились в мир иной при невыясненных до сих пор обстоятельствах. Троих человек нашли в автомобиле на проселочной дороге – старшие МакКинноны, наверное, дед с бабкой, раз родителей к тому времени давным-давно не было, оказались мертвы. А девушка в состоянии, похожем на анабиоз. Три недели в коме, затем поспешный переезд на Гриншеттер.