Книга Никто кроме тебя. Искушение, страница 44 – Анна Россиус

Ещё пару минут все досматривали сюжет, иногда подозрительно переглядываясь. Я пыталась изобразить равнодушие. Джордана, похоже, и правда не трогали эти фото и эта девушка на них.

А старшее поколение, судя по всему, подозревало нас в обмане.

Действительно, что мог найти такой интересный мужчина в ничем не примечательной малолетке? Меня с новой силой начала грызть ревность.

Джордан нежно обхватил мою ладонь и поднёс к губам. Он понимал, какие чувства меня обуревают. И попытался, видимо, смягчить неприятный момент.

— Покажи колечко, детка! – нахмурилась Глория, глядя на нас.

Я охотно протянула над столом руку с переливающимся камнем. Дядя Томас тоже внимательно рассматривал кольцо, как-то странно поглядывая на домоправительницу. Интересно.

— Красота какая, – восхитилась та. – Не новодел ведь?

— Нет, конечно, – заверил Джордан. – Семейная реликвия.

Пожилая леди собралась было еще что-то сказать, но дядя её перебил:

— Ну что же, дорогие. Давайте отметим ваш союз?

Он откупорил бутылку виски, и обратился к нам с Глорией:

— А вы что будете, леди?

— Леди, – смущенно повторила она. – Скажешь тоже…

Мы отказались от крепких напитков и поддержали мужчин домашним лимонадом.

Следующие пол часа мы мирно, по семейному, ужинали. Прозвучал традиционный в таких случаях вопрос о знакомстве. И Джордан, без зазрения совести, выложил существенно сокращённую версию нашей первой встречи. Он просто выкинул Уаэтта Торнтона, как ржавое ненужное звено в цепочке событий.

— А ты знаешь, сынок, какая в твоей невесте течёт сильная кровь?

Джордан кивнул, взглянув на меня.

— Интересовался семейным древом МакКиннонов.

— А про свой род рассказал? О Джозефе и Саманте?

— о Джозефе?

— Джозеф Тёрнер… – начал пояснять Джордан.

— Секвойя? – догадалась я.

Надо же, сколько раз я слышала имя прародительницы Фрейзеров… Но так и не потрудилась спросить, как звали похитителя, который впоследствии стал её мужем и основателем их рода. Мне он представлялся этаким необузданным варваром, и наличие у него фамилии стало сюрпризом.

— Секвойей его прозвали индейцы уже здесь, на Гриншеттере. За могучее телосложение и высокий рост.

— Ковен Секвойи… – задумчиво протянула я, вспомнив рассказ Уаэтта.

— Да, тоже пошло с тех времён, – подсказал дядя Томас. – Торнтоны, поняв, что Саманту им не вернуть, прозвали Джозефа и его приближённых Ковеном Секвойи и пустили множество пугающих слухов про обитателей деревни у Ураганного Хребта.

История любви Саманты Фрейзер и Джозефа Тёрнера чем-то походила на нашу с Джорданом. Чем больше я узнавала о них, тем больше сходства видела. Но была ли их судьбоносная встреча действительно случайной? Может, она приплыла именно сюда, на Гриншеттер, потому что знала – здесь она встретит его?

Их вынужденный поначалу союз обернулся крепким, счастливым браком. Хотелось бы верить, что и я буду так же счастлива со своим мужем, как она двести лет назад.

Из размышлений меня вывел голос дяди:

— Ближе тебя и твоего брата у меня никого не осталось. Я надеялся, Лэндон захочет здесь обосноваться, или хотя бы будет чаще наведываться на Гриншеттер…

— Ты проживёшь еще сто лет, – заверила я. – К чему эти разговоры сейчас?

Ясно. Это в нём говорит виски. Наша помолвка растрогала его настолько, что он решил оставить нам и нашим будущим детям в наследство дом, типографию и даже место в городском совете Дипвуда…